|
Это был, хоть и впечатляющий, но плохой расклад — много энергии ушло впустую. Как странно: он знал Рушера как более ловкого игрока — взять хотя бы то, как тот ловко разыграл гамбит с этой пещерой Артефакта. Теперь же у Морриса создавалось впечатление, что его противник словно выдохся — его решения были не слишком оригинальны. Даже уничтожить точечными ударами семьдесят тысяч квази было не столь блестящим ходом: ведь Моррис предвидел это и предупреждал котов. Может быть, только не слишком старался делать это.
Он втайне признавался себе, что столь огромная армия и не была нужна ему, вполне хватало тех избранных двадцати тысяч, что летели сейчас с ним на летающих досках. Будь тут больше квази, ему пришлось бы больше тратить энергии, причём больше для сохранности последних, нежели для дела. Догадалась ли о том Инга? Моррису было очень неприятно сознавать, что те семьдесят тысяч погибших весьма выручили его своей смертью. Он оглянулся на Ингу, сидящую в кресле. Она сдержанно улыбнулась, словно ободряла его. Инга Марушевич, Спутница многих воителей, она никогда не говорила под руку и не осуждала своих Героев. В этот момент голос настиг Морриса.
— Моррис, мне надо поговорить с тобой. — раздался на платформе глухой голос. Это заговорил один из коммуникаторов, которые были с собой у вождей квази. Неужели кто-то выжил? — Кто говорит? — спросил Габриэл, уже понимая, что это не голос квази-кота. Но это был и не голос Рушера. Кто подобрал коммуникатор? — Ты должен меня помнить. — продолжал голос. — Я Фортисс. Я командую армией собакоидов. Моррису показалось, что в голове его взорвалась граната. Он ошибался! Противником командовал не Рушер, а его Синкрет! Он ещё не знал, что это значит, как мимолётное ощущение неизбежной трагедии уже коснулось его подсознания. — Что ты хочешь, Фортисс? — спокойно спросил Моррис, не дрогнув даже веком. — Я предлагаю тебе сдаться. — невыразительным голосом проговорил Синкрет. Его голос, эти бездушные интонации ещё так хорошо помнились, несмотря на десять прошедших лет. Перед внутренним взором Габриэла встала мощная фигура синего цвета — этот гигант никогда не обращал внимания на Морриса и никогда с ним не говорил. Как все Синкреты, Фортисс был крайне высокомерен. — С какой бы это стати? — удивился стратег. — Ты бы сдался? — У меня есть причины предлагать тебе такой исход. — так же ровно проговорил Синкрет. — Соглашайся, и я пощажу тебя и твоего Спутника. — Не убедил. — отрезал Моррис. — Это просто смехотворно. — Ты загубишь остальных твоих воинов. Ты плохо воюешь, Моррис. Недаром Рушер не доверял тебе вести сражение. — Берёшь на понт? — усмехнулся стратег. — Твоё дело. — равнодушно отозвался Фортисс. — Я предлагал. Связь отключилась, но у Морриса осталось тревожное чувство. Он понимал, что Синкрет блефует. Возможно, он в чём-то недооценивает противника. До сих пор он думал, что воюет против самого Рушера. Но теперь стало ясно, отчего все тактические решения его врага были столь неуклюжи. Едва Синкрет умолк, с мест вскочили Инга и Культяпкин. До этого момента они затаились и не выдали себя ни звуком. Моррису пришлось объяснять, кто такой был Фортисс и кем был сам Моррис при Рушере. — А почему он ничего не сказал о Заннате и его Спутнике? — поинтересовалась Инга. — Может, он знает, что Занната с нами нет? — Уверен, что знает. — согласился Моррис. Но далее дискутировать на эту тему не оставалось времени — каменистая пустошь приближалась. Очевидно, Синкрет потому и заговорил с Моррисом, что опасался за свою вторую базу. |
