Коты с любопытством ждали, что будет — их глаза так и посвёркивали. Им не терпелось заглянуть внутрь ямы.

Внезапно внизу началось новое мощное шевеление — вздымались осколки камня, вспучивалась в середине масса обломков. Из парящей пылью разрухи выбиралось нечто иное.

— Всем лечь на землю и обсыпаться пылью! — крикнул Моррис.

Квази уже ни минуты не сомневались в том, что следует повиноваться. Они моментально рухнули в сухую почву и быстро стали закидывать друг друга пригоршнями мелкого песка, благо, что его много налетело после обрушивания пустоши. Через минуту казалось, что на месте огромного войска не было ничего. Только над краем ямы плавала небольшая платформа.

Камни рассыпались, и наружу выбрался летательный аппарат, похожий на лодку с крыльями. Под прозрачным колпаком виднелась синяя фигура. Понять издали её размеры было сложно, к тому же мешал свет уходящего Джарвуса-1, но Моррису показалось, что Синкрет меньше ростом.

Лодка выбралась наверх, секунду повисела и резко рванула прочь от Зоны. Да, Фортисс не разочаровал Габриэла: он даже форму лодки выбрал такую же, как у Владыки.

Вторая база врага понесла полный разгром почти без траты Силы. Напрасно ждали войско квази мощные генераторы убийственного излучения — они распылили пустые панцири. Погибло целое войско — наверно, тысяч десять — на вооружение которого была потрачена Сила. И всё это погибло из-за маленькой частички Силы, которая была послана, чтобы подгрызть крышу Зоны по краям и обвалить её на голову доверившихся Фортиссу собакоидов. Моррису было просто жалко бедняг. Наверно, Синкрет воодушевлял их демонстрацией своих возможностей, наобещал великую победу. Он только не учёл одного — феноменальной интуиции Морриса.

В последнее мгновение перед вторжением в пустошь внутреннее зрение Морриса озарилось отчётливой картиной: взрывающаяся Зона, разносящая в пыль весь континент Ларсари. Он словно воочию видел исходящие из камня смертоносное сияние, уничтожающее материю — взрывы белых фтаров. Команда, которую он подал, была произнесена почти бессознательно. Рывок в сторону, прочь от неминуемой смерти, от которой не спасёт никакое поле, потому что поле — тоже материя.

Интуиция никогда не подводила его. Тогда, на Рушаре, он словно услышал голос, который сказал ему: пора удирать, Стратег. Перед глазами словно возникла картина: что следует взять с собой и как это сделать. Всё складывалось чертовский удачно — все детали одна к другой. Всё словно монтировалось к этому моменту, собиралось, словно кусочки головоломки. И вот как будто прорыв Свыше, некое озарение, и в голове родился моментальный план. В тот день Моррис угнал лодку Рушера. Он вошёл в общество Героев, как победитель, хотя логичнее было бы ожидать хорошего удара в глаз за все его художества. Он вывернулся и вывернулся с триумфом.

Тот же голос велел ему покинуть стены колледжа — Моррис вдруг чётко осознал, что ошибся в выборе профессии. Все дальнейшие годы, когда он легко поднимался по служебной лестнице, он много раз имел возможность проиграть. Иные предложения были соблазнительны, но чутьё снова выводило Морриса. Он сам не знал, почему иной раз делал так, а не иначе. Но потом становилось ясно, что интуиция снова спасла его. Два раза он избежал прямого покушения, просто бездумно свернув в сторону. Несколько раз он избегал погибели, не сев на самолёт — машины разбивались. Его считали счастливчиком, везунчиком. Так и говорили: везунчик Моррис. До сих пор он не сомневался в своей счастливой звезде. Он хоронил коллег и товарищей по ремеслу тайного агента, он выходил невредимым из кровавых перестрелок. Он развязывал локальные войны, он подставлял политических деятелей, он посылал киллеров к неугодным людям, и всё это время был убеждён в своей безусловной везучести. И никогда у него не было сомнений в собственной избранности, а потому он всегда был прав.