Ноги женщин обмотали ремнями. Они по самые щиколотки увязали в глубоком песке. Позже, когда солнце поднимется в зенит, на них набросят простыни, чтобы защитить глаза от нестерпимого блеска, а тело от ожогов. Время накидывать простыни, конечно, еще не пришло.

    Чувствуя на себе взгляд воина, девушки выпрямлялись и гордо вскидывали головы.

    -  Тал, господин, - произносили многие, когда я проезжал мимо.

    -  Купите меня в Торе, господин, - попросила одна из рабынь. Какая-то девушка из четвертой группы, натянув цепь, выскочила из строя и прижалась щекой к ноге моего кайила. Затем она взглянула на меня полными слез глазами. Это была Тафа. Она провела со мной ночь в подвале касбаха Ибн-Сарана, накануне моей отправки в Клим. Неплохая девчонка. Я поехал дальше, Зины, которую Хассан-бандит взял в плен вместе с Тафой, не оказалось ни в одном из касбахов. Мы так и не узнали, кому ее продали и перед кем она сейчас стоит на коленях.

    Среди пленниц четвертой группы я узнал еще одну рабыню. Девушка отвернулась, пряча лицо. Почувствовав, что я остановился, она упала на колени и зарыдала:

    -  Прости меня, господин.

    -  Посмотри на меня, рабыня, - приказал я.

    Невольница испуганно подняла голову. Это была рыжеволосая Зайя, она подсыпала сахар в вино во дворце Сулеймана-паши, а потом показала против меня на суде.

    -  Не помнишь ли ты, кто все-таки ударил кинжалом Сулейман-пашу? - спросил я.

    -  Хамид! - выкрикнула она. - Хамид, помощник Ша-кара, предводителя отряда аретаев.

    -  Память твоя крепнет день ото дня, - улыбнулся я и швырнул ей конфету из седельного мешка.

    -  Ты не сердишься на меня, господин? - пролепетала она.

    -  Нет, - сказал я.

    Она сунула конфету в рот, а я поехал дальше Хамида среди закованных в цепи рабов не оказалось. Его отправили в отдаленный аретайский оазис. Там ему предстояло закончить свою жизнь в тяжких трудах.

    Во второй группе тоже оказались знакомые женщины. Смотрительница сераля высокая Дана и ее напарница, отвечавшая за масла и благовония для ванной. Из-за нас с Хас-саном их выгнали из сераля. Разъяренная Тарна отправила девушек удовлетворять прихоти своих солдат. Они и подумать не могли, что их гордая хозяйка сама стала лакомым кусочком для озверевших после долгих походов воинов.

    -  Тал, господин! - приветствовали они меня.

    -  Тал, рабыни! - ответил я и поехал дальше.

    Рабов из сераля освободили. Им дали денег и пообещали помочь добраться до Тора. Кайилов, правда, им не хватило, и в поход бывшие рабы отправлялись пешком. Единственное исключение сделали по распоряжению Гаруна, высокого паши каваров.

    -  Этого, - сказал он, показав на типа в рубиновом ожерелье, который пытался выдать нас стражникам Тарны, - продать на торгах в Торе женщине. - Несчастного утащили. Сейчас он стоял в толпе рабов в хвосте колонны. Его одного не раздели. На нем по-прежнему красовалось шелковое одеяние сераля и рубиновое ожерелье. Рабы недобро на него посматривали.

    У первой группы из пятидесяти девушек я остановился. Она стояла двадцать третьей от начала. '

    Девушка вышла из строя, прикованная к левой руке цепь натянулась. Невольница прислонилась щекой к моему стремени, не осмеливаясь поднять голову. Когда она все же взглянула на меня, в глазах ее сверкали, слезы.