На затененной стороне некоторых скал и на склонах холмов виднелись коричневатые пятна верровой травы. Время от времени нам попадались ключи, окруженные шатрами кочевников. Иногда встречались карликовые деревья флахдах с узкими ветвями и копьеобразными листьями, похожие на плоские зонтики на кривых ручках. Самое крупное не достигало и двадцати футов в высоту. Кроме флахдахов, вокруг ключей ничего не растет, лишь потрескавшаяся земля расходится радиусом в четверть пасанга. Вся растительность давно выжрана до корней, трещины переходят одна в другую, все вместе образует причудливый сетчатый рисунок, причем каждая секция этого рисунка слегка вогнута. Разбивая лагерь в заболоченной местности, кочевники ставят шатры возле деревьев, которые обеспечивают хоть какую-то тень. Кроме того, на ветках можно развешивать различные припасы и хранить вещи.

    Время от времени наш караван останавливался. Кипятили воду на маленьких костерках, заваривали и пили чай.

    Возле одного из ключей я купил Алейне у кочевника подержанную джеллабу из репса в черно-белую полоску. Она доходила ей до половины бедра. Теперь ей будет в чем спать. Я разрешил ей одеваться только на ночь. Спала она у меня в ногах. Я научил ее разбивать палатку, готовить и делать много других полезных для мужчины вещей.

    Вечером, когда караван остановился на ночлег, я вытащил Алейну из курдаха и поставил на землю.

    -  Отыщи Айю, - сказал я, - попроси, пусть найдет тебе работу.

    Айей звали рабыню Фарука.

    Однажды Алейна посмела мне возразить:

    -  Айя заставляет меня делать всю работу!

    Я легонько пнул кайила, и он сбил ее на усыпанную камнями землю. Рабыня прикрыла руками лицо, а зверь взрывал когтями пыль вокруг ее головы и устрашающе шипел.

    -  Поторапливайся! - приказал я.

    Она вскочила на ноги и опрометью бросилась к Айе.

    -  Уже бегу, господин, - совершенно непроизвольно Алейна ответила мне на горианском языке. Мне это понравилось.

    Конечно, Айя ее эксплуатировала. Я на это и рассчитывал. Помимо всего прочего, она заставляла ее говорить по-гориански и учила множеству полезных вещей: плести веревки из шерсти кайила, нарезать кожу для ремней, шить, плести циновки, раскрашивать кожаные изделия, пользоваться ступкой и пестиком, готовить специи и подливы, мыть верров, а также доить верров и кайилов. Кроме того, она учила ее взбивать молоко в бурдюке.

    -  Она учит меня тому, что делают свободные женщины, - пожаловалась как-то Алейна.

    Я жестом приказал ей опуститься на колени.

    -  Ты дешевый товар, - сказал я. - Хорошо, если удастся спихнуть тебя бедному кочевнику. В его шатре вся принадлежащая свободной женщине работа будет твоей, а кроме того, ты станешь делать то, что положено рабыне.

    -  Мне придется вкалывать, как свободной, - прошептала она, - и оставаться рабыней?

    -  Да.

    -  Продай меня богатому.

    -  Я тебя продам, отдам, сдам в аренду или подарю тому, кому мне придет в голову.

    -  Да, господин, - сердито произнесла она.

    Вечером у костра она стояла на коленях со скованными за спиной руками, а я кормил ее с ладони. От меня зависит, будет она есть или нет.

    Слушая позвякивание колокольчиков, я натянул бурнус на глаза, прикрывая их от пыли.

    В жару движения людей в Тахари становятся медленными, почти томными и грациозными. Никто не хочет шевелиться без необходимости.