-  Есть и еще одна тайна, - сказал я. - О которой не знает сама Алейна.

    -  Что еще за тайна?

    -  То, что, желая в глубине души стать рабыней, Алейна не заметила, как уже стала ею.

    -  Нет! - крикнула девушка. - Нет! Нет!

    -  Она из тех девушек, для которых клеймо и ошейник лишь внешние подтверждения внутреннего состояния

    -  Нет!

    -  Для таких девушек клеймо - разглашение давно не существующей тайны.

    -  Нет! - крикнула она.

    -  Клеймо и ошейник, Алейна, - это то, что тебе надо.

    -  Нет! - Она зарыдала, и я услышал, как пальцы ее пытаются сорвать ошейник.

    -  Радуйся, что он у тебя на теле! Многие девушки о нем только мечтают!

    Она долго плакала в темноте и отчаянно тянула себя за ошейник.

    Ибн-Саран потягивал густое черное вино и смотрел на танцующую перед ним рабыню в желтой шелковой накидке.

    Я видел, что ее прелести произвели на него впечатление.

    Она изогнулась, вытянула ногу и, следуя музыке, медленно гладила ее руками.

    Алейна была действительно хороша, поскольку в душе ее пылал огонь рабыни.

    Время от времени она бросала на нас лукавый взгляд, словно желая сказать - вот я исполняю для вас танец рабыни, а между тем в глубине души я совершенно свободна. Вы меня так и не приручили. И никогда не приручите. Меня приручить нельзя. Ни один мужчина не сумеет меня приручить.

    Придет время, и она поймет, что уже давно стала настоящей рабыней. В таких делах спешить не следует. В Тахари мужчины очень терпеливы.

    Перед Сулейманом лежало пять камней, три бриллианта с красными и белыми проблесками и два опала, один обычный, молочного оттенка, другой - редкий пламенный опал, голубой с зеленым. На Земле опалы не очень ценятся,

    зато на Горе они большая редкость. Я привез уникальные экземпляры, отполированные яйцеобразные камни. Конечно, их стоимость не дотягивала до стоимости бриллиантов.

    -  Что ты хочешь за эти камни? - спросил Сулейман.

    -  Сто весов финиковых кирпичей.

    -  Это слишком много.

    Я и сам знал, что запросил лишнее. Трюк заключался в том, чтобы изначально назвать высокую цену, а потом прийти к разумному компромиссу. При этом нельзя запрашивать слишком много, чтобы не оскорбить умного и уважаемого человека. Завысить цену - значит дать понять, что считаешь собеседника за дурака. В случае с Сулейманом это могло привести к весьма нежелательным для меня последствиям, как, например, немедленное обезглавливание, а то и что-нибудь похуже, в зависимости от его настроения.

    -  Двадцать весов финиковых кирпичей, - сказал он.

    -  Это слишком мало.

    Сулейман разглядывал камни. Он и сам понимал, что это не цена.

    Сулейман умел разбираться в товарах. Он обладал вкусом. К тому же он был очень умным человеком.

    Он уготовил мне ловушку.

    То, что это ловушка, я осознал ночью. Шла шестая ночь после присоединения к каравану Фарука людей из племени аретаев. Помощник предводителя, второй после него человек в отряде, подъехал к моему шатру. Именно он требовал прикончить меня как каварского шпиона. Звали этого человека Хамид.

    Он подозрительно огляделся, затем ввалился в шатер и уселся на мои циновки. Я не собирался его убивать.

    -  Ты привез камни для продажи Сулейману, высокому паше из рода Аретаев, - сказал он.