Помимо собственных фотографий сэру Джейсону пришлись по вкусу многие снимки, сделанные кузеном, который оказался энергичным и весьма умелым любителем! Колин и в самом деле удостоился полного признания как художник, ибо его имя было аккуратно напечатано под каждым снимком. Его лучшие образцы оказались одними из самых прекрасных экземпляров в коллекции, особенно поразительный графический снимок набухшей шишки огромного пениса сэра Джейсона, который растягивал негостеприимное отверстие задницы Селии. Чтобы запечатлеть этот момент, Колин устроился между широко раздвинутых ног парочки и исхитрился снять акт анального проникновения и широким планом сочную прелесть Селии, которая ослепляла переполнявшей ее влагой, будто готовясь излить свое молочного цвета содержимое на линзу. И в самом деле несколько капель упали вниз и оказались на высунутом языке ликующего фотографа — достойное вознаграждение за услуги.

А теперь эти драгоценные альбомы станут еще богаче с добавлением сюжета связанной и беззащитной Селии. Сэр Джейсон наслаждался этой новой формой порабощения женщины и начал экспериментировать, а в его голове варилась настоящая каша идей. Хотя сначала ее рабская поза предназначалась для личного удовольствия, однако сэр Джейсон решил оказать Колину особую любезность, пригласив того в качестве главного фотографа и усадив на стул рядом с кроватью, чтобы можно было с близкого расстояния следить за утехами, от участия в которых он был исключен.

Руки Селии уже были привязаны к деревянным столбикам, когда Колин вошел в комнату, от тайного трепета у младшего кузена пенис вскочил, словно наэлектризованный, когда он увидел, что кузен раздвигает и поднимает бедра пленницы, подтягивает колени к плечам с тем, чтобы можно было проникнуть в самые глубокие уголки ее прелести. Всегда выступая в роли распорядителя, сэр Джейсон дал младшему родственнику разрешение начать съемку в тот момент, когда перед самой кульминацией он вытащит отполированный во влагалище пенис и встанет над пленницей, чтобы совершить извержение на ее кремовых грудях, таким образом добавляя нежным выпуклостям мужского густого крема. Иногда он не отказывал себе в удовольствии порезвиться и целился Селии в рот, радуясь, когда его соки устремлялись к ее языку, не теряя при этом ни одной драгоценной капли.

Иногда сэр Джейсон ловил на лице Колина страшно сердитый взгляд, но его глаза тут же начинали блестеть, стоило только предательской эрекции натянуть брюки, а это говорило лишь об одном — младший кузен полностью удовлетворен случившимся. Сэр Джейсон несомненно знал своего кузена столь же хорошо, как сам себя. Жаждущая наслаждений кровь Хардвиков текла в их жилах, и что любил сэр Джейсон, то любил Колин, хотелось ли младшему кузену признаться в этом или нет.

Это восприятие оказалось чистой правдой. Ибо всякий раз, когда сэр Джейсон уединялся в своей темной комнате, чтобы проявить последнюю партию фотографий, туда прокрадывался Колин, зная, что драгоценный сейф кузена не запирается в дни, когда в дом не приходят слуги. Он провел не один блаженный час, пристально рассматривая страницы, заполненные кадрами разных поз Селии, одна казалась сочнее другой. Колин растягивал удовольствие и, наконец, взяв себе чудесный и не лишенный курьезности кадр, обнаружил трехмерный вариант, который теперь опьянял еще больше, поскольку его похоть уже была возбуждена предварительным просмотром.

Сэр Джейсон догадался о том, что его кузен любит искусство фотографии по порошкообразным следам на краях почерневших страниц… это был след семени, высохший и обратившийся в тонкую пыль.

Полная власть сэра Джейсона над своей жертвой и навязчивое желание запечатлеть ее служили катализатором для возбуждения Селии, хотя она, как и Колин, слишком стыдилась признать столь унизительную правду.