|
С каким восторгом он смотрел бы, как каждый из них по очереди подходит к этой расцветающей заднице и окунает в ее уютные глубины свой маленький или большой член. Первое вторжение всегда самое приятное, ибо как вестибюль, так и гостиная еще не подверглись соответствующему расширению. И требовали определенных усилий, чтобы туда войти. Наверное, эта юная красавица плакала, когда к ней без церемоний пришли в гости, особенно если подставить девичью задницу неопытному члену. Сэр Джейсон с удовольствием понаблюдал бы за изнасилованием девственного ануса или, что еще лучше, сам обзавелся бы пенисом, который взломал бы девственную печать, которая теперь жаждала заполучить глубоко внутри себя как можно больше мужских инструментов.
Наркотик и желание так подняли настроение сэра Джейсона, что он, увлекшись похотливой игрой, в ходе которой его член вонзался, ягодицы вздымались, а анус то расширялся, то сужался, совсем забыл о собравшихся вокруг гостях, если не считать расслышанных им скабрезных комментариев относительно его собственной пригодности к такого рода соитию. Ощущение этих жадных взглядов на обнаженной нижней части своего тела подвигло сэра Джейсона к тому, чтобы дать зрителям настоящее представление и, когда они плотным кольцом обступили обоих партнеров спектакля, чтобы лучше следить за их сочным слиянием, он вытащил свой орган, таким образом предоставляя толпе возможность насладиться его прекрасными габаритами, и снова загнал его в хорошо умасленный проход. Он снова и снова ощутил райское наслаждение, когда не оказывавшая сопротивления щель целовала и обнимала головку его пениса при каждом новом проникновении. Яички сэра Джейсона были готовы вот-вот взорваться, его семя рвалось наружу. Он с таким забвением предался этому действу, что не заметил, что его друг, предлагавший табакерку, встал в нескольких дюймах от его вздымавшейся задницы. Ожидая скорой кульминации, итальянец смочил средний палец слюной и засунул его в ничего не подозревавший анус сэра Джейсона, тугость этого атрибута свидетельствовала о его девственном состоянии. При этом неожиданно волнующем вторжении сэр Джейсон затаил дыхание от ужаса и удовольствия и больше не мог сдержать себя. Он разразился семенем глубоко внутри снежно-белой задницы, которую прижимал своим телом, и накачивал, казалось, бочками этого вещества! Выпуклости поднимались навстречу завершающим подношениям сэра Джейсона, а палец настойчиво забирался все глубже в его ранее нераспечатанной заднице. Объект сего огромного удовольствия исторг громкий вздох, и сэр Джейсон рухнул вперед, оставив пенис в пульсирующем канале, его лицо закрылось в запутавшихся желтых кудряшках волос. Помещение огласил хор подбадривающих голосов и аплодисменты, причем громче всех радовался итальянский джентльмен, который несколько раз выкрикнул «браво». Его палец горел после того, как нанес кратковременный визит целомудренному отверстию. От усилий и слишком большой дозы наркотика у сэра Джейсона колотилось сердце, он слез с предмета услад, на ходу вытаскивая свой сморщенный член, и выплеснул на раскрытые ягодицы несколько капель от своей спермы, но некоторые капли ему не принадлежали. Как ему хотелось взглянуть на прелестное лицо хозяйки ягодиц, хотя от таинственности эта встреча и в самом деле стала более волнующей. «Нет никаких сомнений в том, что эта изумительная девушка горит желанием поцеловать объект, который ее столь искусно таранил», — задумчиво бормотал сэр Джейсон, не сомневаясь в том, что его инструмент обретет прежнее достоинство, стоит ему только побывать в ее рту. Кто-то включил лампу, и комната озарилась тошнотворным желтым светом. Кудрявая голова начала медленно поворачиваться, и сэр Джейсон встретился с невинным взглядом больших глаз Ларса, шведского студента, язык которого совсем недавно наслаждался сочными подношениями его пениса. Лицо сэра Джейсона пылало, когда вспоминался этот давний случай, а его толчки становились безжалостными, когда он старался изгладить из памяти унизительную сцену той ночи в Париже и изливал свою злость на невинную задницу Селии. |
