Лицо сэра Джейсона пылало, когда вспоминался этот давний случай, а его толчки становились безжалостными, когда он старался изгладить из памяти унизительную сцену той ночи в Париже и изливал свою злость на невинную задницу Селии. Она вскрикивала от жалящих толчков, терзавших задницу, а также от растущего желания, проистекавшего от того, что сэр Джейсон сердито долбил ее, разрывая и натягивая хрупкий ободок и, следуя примеру кузена, раздвигал до невероятных пределов ее ягодицы.

И снова Селия была недовольна тем, что ей хотелось взглянуть, как члены Хардвиков наполняют ее с двух концов, а зеркал, смотря в которые можно было бы насладиться этим двойным насилием ее рта и ануса, не было. В тот момент, когда она собралась с духом предложить столь непристойное новшество, Колин разразился прямо ей в рот, заглушая ее слова бурлящим выбросом семени. Селия почувствовала, что ее в равной мере наводняют также сзади, и оба кузена вопят в экстазе, пока их голоса не слились в один. Впоследствии обессилевшая троица лежала на постели, разбросав конечности во все стороны. Губы Селии и влажное ущелье между ягодиц были липкими от мужских выделений, и проницательные глаза сэра Джейсона заметили большую лужу, которую оставили на постельном белье ее собственные вязкие подношения. Вдруг он раздвинул ей ноги, опьяняющий запах ее возбуждения дразнил его ноздри и снова пробудил истощенный орган. Его средний палец нашел источник и основательно окунулся в него, гофрированная поверхность влагалища Селии нежно трепетала. Ее клитор стал ярко-красным от настойчивого желания, нескромно раскрываясь перед обожателем, когда нашел выход из державших его в плену пухлых, заполненных кремом губ. Сэр Джейсон не стал им заниматься, а вытащил палец из прелестной борозды и провел им по ее губам, отчего те заблестели и стали соблазнительными.

— Отведай себя, Селия, — пробормотал он, желая того же.

Покраснев от этой грубой похотливости, она лишь простонала в ответ. Соки Селии бесстыдно стекали по уже увлажненным бедрам, когда жгучий взгляд сэра Джейсона разглядывал каждую деталь ее обнаженной прелести и находил влажную розовость столь же очаровательной, как и в тот раз, когда он увидел ее впервые. Теперь уже три его пальца погрузились в фонтан Селии и довольный, что встретил такое замечательное наводнение, воткнул их ей в рот и вздрогнул, почувствовав, что кончик языка касается его пальцев, орошенных росой ее прелести. Его пенис стал твердым и увеличился в два раза, но отнюдь не достиг предела.

Селия смелела, и она языком обвила пальцы сэра Джейсона, слизывая каждую медовую каплю, которая была добыта у нее, и лизала, пока на его коже не осталось ничего пикантного. В безрассудном порыве страсти он прижался к ее устам, продвигая свой язык так далеко, как мог, нисколько не беспокоясь, что кузен совсем недавно изверг здесь свое семя. Аромат Селии сохранился на ее языке, этот вкус был гораздо соблазнительнее, чем неудовлетворительные пробы, которые он брал со своих пальцев. Сэр Джейсон лизал поверхность ее языка, собирая как можно больше переданных ей секреций. Однако он испытывал мучения от сознания, что нет ничего лучшего, чем пить этот небесный нектар прямо из крана, если только ему хватит смелости пойти на столь решительный шаг.

Поглощенный неправедно добытыми наслаждениями, сэр Джейсон не заметил озадаченный взгляд, мелькнувший на лице кузена. Любой заметил бы, что сэр Джейсон пользуется ртом Селии как заменителем того, что он жаждал больше всего: капающим маленьким ротиком вишневого цвета, затаившемся между ее бедер.

Несмотря на количество выпитого, Колин почувствовал, что его пенис вытягивается и пульсирует, разбуженный новым страстным желанием. Если бы он был трезвым, то сразу пережил обычное неудовлетворение тем, что оказался вторым в очереди за прелестями с ароматом мускуса. Теперь же физиологические потребности заставили его преодолеть родственное соперничество. Его мысли вращались вокруг одного — побыстрее утолить желание.