— Эта история начинает обретать какие-то очертания, — задумчиво произнесла Фелисити. — Но как ты собираешься это все доказывать?

— Я не знаю… пока. Но мы сделали большой шаг вперед. И все благодаря тебе, Фелисити. Я думаю, что со временем пойму, как мне со всем этим быть.

— А что ты будешь делать до этого?

— Когда я увижу Лукаса, расскажу ему о том, что мы выяснили. У него очень острый ум. Он поймет, каким должен быть наш следующий шаг. Стой… Я кое-что вспомнила. Леди Перривейл… вдовствующая леди Перривейл… все время что-то ищет в комнате сэра Эдварда. Она зажигает по ночам свечи… Во всяком случае, она это делала, пока Мария, ее служанка, не стала прятать их, опасаясь, что когда-нибудь она сожжет весь дом. Но она продолжает рыскать и искать. Как ты думаешь, что она ищет?

— Простая логика подсказывает, что это завещание.

— Вот именно. Последнее волеизъявление сэра Эдварда, в котором он заявляет, что его законным сыном и наследником является Саймон. Он не смог унести эту тайну в могилу.

— Значит, для очистки собственной совести он сеет смятение в умах людей, всегда считавших себя его законными женой и детьми.

Я кивнула.

— Он знал, что если кто-нибудь доберется до завещания, когда он будет слишком болен и не будет осознавать, что происходит, документ тут же уничтожат. Поэтому он спрятал его, чтобы при первой возможности предъявить стряпчему или какому-нибудь другому доверенному лицу. Леди Перривейл узнала о существовании этого завещания и решила, что должна найти его и уничтожить, если не ради себя, то хотя бы ради сыновей. Ее рассудок помутнен, но цепляется за факт существования завещания. Вот почему она бродит по ночам — она ищет документ, угрожающий благополучию ее семьи.

— Хм, похоже на правду.

— Я часто бываю у леди Перривейл. Мне может представиться возможность…

— На твоем месте я была бы очень осторожна.

— Лукас тоже так говорит.

— Если все это правда, и Тристан уже однажды убил, он может, не колеблясь, сделать это снова. Человек, который слишком много знает, окажется в опасности.

— Я буду бдительна.

— Я говорю серьезно, Розетта. Я боюсь за тебя.

— Не бойся. Я буду чрезвычайно осторожна. Они ничего не заподозрят. Я же всего лишь гувернантка.

— Ты необычная гувернантка.

— О да, в самом деле. Просто так вышло, что, в отличие от всех остальных, мне удалось найти к Кейт подход.

— Я надеюсь, ты не станешь совершать необдуманных поступков.

— Обещаю.

— А теперь, давай немного поспим. Что скажешь?

— Фелисити, у меня нет слов, чтобы выразить тебе свою благодарность. Если бы не ты…

— Да брось ты. Это было так увлекательно. Я так же, как и ты, обожаю всякие загадки.

— День, когда ты приехала к нам, чтобы учить меня, стал одним самых счастливых в моей жизни.

— Что ж, на этой счастливой ноте давай пожелаем друг другу спокойной ночи.

Когда я вернулась в Корнуолл, Кейт встретила меня холодно и угрюмо.

— Вас не было слишком долго, — заявила она.

— Не так уж и долго. Я повстречала свою подругу Фелисити, которая когда-то была моей гувернанткой.

Я уже рассказывала ей о том, как в нашем доме появилась Фелисити, как я, в ожидании гувернантки, представляла себе какое-то чудовище, как ее сразу приняли мои друзья на кухне, и как мы все вместе обедали, засиживаясь за кухонным столом.