– Навались, навались! – перекрывая свист бичей, ревел Кадар.

Раздался дружный крик, все напряглись, и вот скрипнули огромные кругляки, служившие волокуше колесами. Громада сдвинулась с места.

Рабы пошли быстрее – волокуша начинала набирать скорость под собственной тяжестью.

Впереди склон становился немного круче. Ксавье прикинул про себя и решил, что рабы преодолеют его без особых затруднений, если не сбавят темпа. Он покосился на Тимми:

– Как ты, малыш?

– Хорошо, – пропыхтел юнга.

Ксавье глянул на Таббса.

– Нормально, сэр, не хуже других, – откликнулся моряк. Волокуша покатилась быстрее, и рабы тоже прибавили скорость. У Ксавье застучало в висках. Они миновали уже середину крутого участка – вроде бы все в порядке.

И тут Тимми оступился.

Краем глаза Ксавье заметил, как мальчик споткнулся и начал падать. Блэкуэлл действовал молниеносно. Отлично помня и про толпу рабов, и про двадцатитонную глыбу, катившуюся следом, он приостановился и наклонился, чтобы подхватить Тимми. Налетели задние ряды рабов и увлекли за собой Ксавье, который в суматохе выпустил юнгу.

Перед глазами Блэкуэлла предстала ужасная картина: лежащий в пыли мальчик, его лицо, искаженное смертельным страхом, – и плотное людское стадо, которое невозможно остановить, неумолимо надвигающееся с каждым шагом.

– Тимми! – Он рванулся назад.

– Капитан! – отчаянно взвизгнул Тимми.

Но было слишком поздно: бежавшие сзади рабы пихнули Ксавье вперед.

Тимми затоптали насмерть.

Глава 22

– В каменоломне снова произошел несчастный случай.

Алекс застыла.

Мурад обнял ее за плечи.

– Нет, Алекс, не Блэкуэлл. Юнга. Его корабельный юнга. Он погиб.

К Алекс постепенно возвращалась способность дышать и соображать. Она даже припомнила веснушчатое лицо мальчика, его рыжую шевелюру. Охнув, Алекс опустилась на край кровати.

– Боже милостивый.

А в душе у нее бушевала смесь вины и радости от того, что это не Блэкуэлл, что ему снова посчастливилось выжить.

– Мурад, чем скорее мы вырвемся отсюда, тем лучше.

– Это проще сказать, чем сделать, Алекс.

– Знаю, знаю, это практически невозможно! – замахала она руками. – Конечно, у нас ничего не выйдет, если с самого начала мы будем бояться неудачи! Я должна увидеть его, Мурад. Я знаю, он сейчас очень страдает!

– Алекс, но он же ясно сказал: он не верит тебе и вообще не желает тебя видеть!

– Да, он сказал. – Алекс встала с кровати. – И тем не менее я должна попытаться его утешить.

– Не делай этого! Мы и так чудом умудрились вернуться в прошлый раз незамеченными! Алекс…

– Я нужна Блэкуэллу.

– Нет, Алекс, – сердито выпалил Мурад, – это он тебе нужен!

Он взял у Куисанда перо, чернила и кусок пергамента. Стараясь не думать о том, что произошло сегодня, Ксавье сел писать письма в Бостон.

«Моя дорогая Сара!

Надеюсь, что у тебя все в порядке и ты пребываешь в бодром настроении, пока меня нет. Как дела дома? Как отец? Беттина? Скучаете ли вы обо мне? Какой новый роман ты читаешь? Ах, как я хотел бы поскорее вернуться домой! Посидеть в гостиной с отцом, попить послеобеденный портвейн и послушать, как ты играешь на пианино… Я очень скучаю по нашему саду, наверное, он сейчас в самом цвету. Когда я закрываю глаза, то представляю себе соленый аромат чудесных бостонских летних ночей».

Ксавье вздохнул. Ему было нелегко обращаться к своей жене, да еще в легкомысленно приподнятом тоне.