– Тебе известно что то, что неизвестно мне? – сердито спросил он.

– Нет, – солгала Алекс, нервно облизав губы. – Только то, что случилось за этот год. Ксавье, теперь американской эскадрой командует Пребл. В октябре «Филадельфия» села на мель недалеко от берега, и капитан сдался паше. Но через три дня ветер переменился, и морякам паши удалось освободить корабль. О, это отличное военное судно, Ксавье. На нем числилось около трехсот человек экипажа. И его захват сильно осложнил отношения между Триполи и Штатами.

– Представляю. – Он не спускал с нее глаз.

– Дальше, – продолжала Алекс, чувствуя себя неловко под его подозрительным взглядом. – До самой зимы Пребл пытался договориться о выкупе. Но паша, как и в переговорах о твоем экипаже, водил коммодора за нос. И тогда в феврале Пребл послал людей, которые должны были потопить «Филадельфию». Примерно так же, как мы потопили «Жемчужину». Вылазка была успешной. Корабль разлетелся в щепки. Паша возненавидел Штаты пуще прежнего. Я уже не говорю о том, что наши корабли курсируют в водах Триполи. Теперь и речи быть не могло о получении денег, несколько лет назад обещанных паше. А Пребл держал глухую блокаду, и ни одному корсарскому судну не удавалось ни вырваться из гавани, ни проскочить в нее. Потихоньку стала ощущаться нехватка продуктов. Теперь даже здесь, во дворце, во многом себе отказывают.

– Как ты все хорошо знаешь!

Неужели она правильно угадала ужасный намек, скрытый в этих словах?

– То, что я сейчас рассказала, знают все обитатели дворца.

– Тогда к чему ты клонишь, Александра?

Алекс смутилась. Он был так груб и подозрителен. Но ведь она спасла ему жизнь, и теперь он должен ей верить. Ведь она верит ему безоговорочно.

– Война стала затяжной, практически без активных действий. – Она чуть улыбнулась, сердце бешено колотилось. – Я не уверена, что правильно называю срок, но, по моему, в конце августа Пребл начнет штурмовать город. Он даже атакует дворец. Поэтому нам надо сбежать немедленно!

– Господи! – Блэкуэлл побледнел. – Так тебе известны наши планы?!

Алекс отшатнулась, также побелев как мел. Слишком поздно она поняла, какую грандиозную глупость только что совершила.

– Вот что я хочу спросить у тебя еще, – прошипел Ксавье, тряся ее за плечи, как куклу, – на кого ты работаешь, милейшая, прекраснейшая Александра? Или мне следует звать вас миссис Торнтон? А может, Лили Зохара?!

– Как ты смеешь по прежнему считать меня шпионкой?

– Для кого ты шпионишь? – Он едва не кричал.

– Я спасла тебе жизнь! – закричала она в ответ. – И ты все еще мне не веришь?! Может быть, я узнала это от Нильсена?

– Ты самая настоящая шпионка, и я не сомневался в этом с самого начала, – оттолкнул ее Ксавье. – Иначе ты бы не торчала здесь до сих пор, имея возможность сбежать, не располагала бы столь подробной тайной информацией. Скажи, ты работаешь на нас или против нас, Александра?

Алекс остолбенела. Как, разве Ксавье по прежнему думает про нее самое худшее? А она то решила, что его подозрительность и недоверчивость канули в прошлое! Как же она ошиблась!

И что прикажете теперь делать? А что она может сказать? Правду?

– Отвечай, – грозно потребовал он.

– Я не шпионка. Я люблю свою страну. И я люблю тебя.

Он лишь рассмеялся в ответ – зло, оскорбительно.

– Я говорю правду.

– Ты всегда говоришь правду! – передразнил он.

У Алекс сжалось сердце от отчаяния и страха.

– Ксавье, я не такая, как все.

– Это тоже было мне ясно с самого начала.

Она заставила себя гордо расправить плечи и смотреть ему прямо в глаза.