– Обыщите ее комнату. Переверните все вверх дном! Мне нужно все, что может показаться необычным, – надписи на английском, может быть, даже карты, словом, доказательства того, что моя жена поддерживает отношения с американцами.

Алекс судорожно вздохнула. Мурад подошел к ней.

А турки приступили к делу. Один стал вышвыривать из шкафа одежду, второй распотрошил кровать. Алекс с нарастающим ужасом следила, как янычар выхватил кривую саблю и мигом изрубил в клочья тюфяк и подушки. Ее трясло. Мурад поддерживал госпожу за плечи, не давая упасть.

От громкого треска она подскочила на месте. Второй солдат пустил в ход боевой топор и крушил мебель. По щекам Алекс заструились слезы.

Куда ни повернись – повсюду возрастал хаос, устроенный ретивыми слугами. Снова застонало и затрещало дерево. В воздухе летали перья из подушек. Не пожалели даже низенький столик, инкрустированный перламутром. Однако янычарам так и не удалось обнаружить ничего предосудительного.

И когда в комнате не осталось ни одного целого предмета, турки снова взялись за одежду: кромсая ее в клочья, они надеялись докопаться до какого нибудь потайного кармана.

Алекс едва не стало дурно. А что, если они не постесняются обыскать и ее? Сейчас, когда разодранные шаровары едва прикрывают лоно, полное семени Блэкуэлла?! Она взглянула на Мурада и поняла, что раб думает о том же.

Пока не поздно, надо было на что то решиться. И она прошептала непослушными губами:

– Может быть, этого довольно?

Принц стоял посреди учиненного разгрома, обратив взгляд немного помягчевших карих глаз на вторую жену. Казалось, на смену холодной ярости пришло сожаление. Алекс разрыдалась и повторила:

– Может быть, этого довольно?..

– Прости, – пробормотал он и приказал солдатам: – Хватит!

– Джебаль, тебе непременно надо обыскать и ее, – подскочила к мужу Зу. – Может, она припрятала тайные письма и карты где нибудь на себе? Или даже в себе? – Темные глазки зло блеснули.

У Алекс упало сердце. Зу знала, знала про Блэкуэлла!

– Нет, – сердито возразил Джебаль. – На сегодня хватит!

Алекс понимала, что вот вот упадет в обморок, и старалась дышать размеренно и глубоко, чтобы прийти в себя. Но Джебалю, видимо, этого было мало. Он сказал ей:

– Ты придешь ко мне сегодня вечером. И если посмеешь оттолкнуть меня и не докажешь, что готова душой и телом принадлежать своему супругу и господину, я буду считать тебя шпионкой. И поступлю с тобой, как со шпионкой.

Алекс застонала. Мурад подхватил ее сильнее. Джебаль ушел.

Зу осклабилась, повела плечами и выплыла за ним. Алекс повернулась и потеряла сознание на руках у Мурада.

Она сидела на тюфяке, служившем постелью для Мурада и Блэкуэлла, подтянув колени к груди и положив на них подбородок. Мурад убирал ее комнату.

Но никогда, никогда больше ей не знать покоя в этой комнате. Алекс все еще трясло.

На пороге возникла чья то тень, и Алекс вся сжалась, ожидая Зу или Джебаля. Но это была Паулина.

Она равнодушным взглядом скользнула по осунувшейся итальянке, державшей на руках новорожденного, и вздохнула. Ей еще нескоро удастся оправиться от налета, учиненного Джебалем и его первой женой.

– Как тебе удалось так разгневать Джебаля? – ошеломленно ахнула Паулина.

– Не важно, – буркнула Алекс. Она не собиралась что либо объяснять, тем более пустоголовой Паулине.

– Никогда в жизни не видела такого беспорядка, – удивилась итальянка. – А ты сама цела?

Алекс посмотрела на гостью повнимательнее. Пусть эта малютка и не блещет умом, по крайней мере она и не скрывает, чего хочет: подольше продержаться возле Джебаля и стать его третьей женой.

– Цела.