Вельможа, которого Алекс назвала для себя капитаном лейб гвардии паши, внимательно ее разглядывал, пока Риго что то говорил ему, угодливо улыбаясь. Через какое то время – причем Алекс не имела ни малейшего понятия, о чем говорил француз, – им разрешили двинуться дальше.

Они прошли в просторный, мощенный булыжником крытый двор с мраморными колоннами. На верхней площадке мраморной лестницы находился золоченый трон. Сейчас трон был пуст.

Алекс оглядывалась, едва дыша от волнения, – она ожидала, что вот вот увидит Блэкуэлла. Он ведь тоже пленник паши. Однако пленник непростой – он, наверное, не носил железного ошейника раба и мог свободно ходить по дворцу.

– Где мы? – прошептала она.

– В тронном зале паши. Он сейчас явится – ему уже доложили про нас.

Алекс помертвела от страха. Нервно теребя край паранджи, Алекс постаралась взять себя в руки. Распахнулась дверь над лестницей, и в зал вошел невысокий бородатый человек в парчовом халате, алом бархатном жилете и расшитом самоцветами тюрбане. Его сопровождал еще один человек, также щеголявший бархатным жилетом, парчовым халатом, белоснежными шелковыми шароварами и алыми сафьяновыми туфлями. На обоих были белые мантии. У обоих на золоченых перевязях в роскошных ножнах висели парадные сабли.

Француз рухнул на колени.

Паша небрежным взмахом руки позволил ему подняться. И сам паша, и вошедший с ним более молодой мужчина уставились на Алекс.

Она чувствовала, как запылали ее щеки. Ее бил озноб от страха и растерянности.

Риго выпрямился. Прежде чем она сообразила, что он делает, паранджа с нее была сорвана. Француз молча взялся за ворот платья. Алекс закричала, догадавшись, что сейчас случится.

Работорговец разорвал платье до пояса. Под платьем на ней ничего не было.

Так, с пылающими щеками, с обнаженной грудью, она и застыла – ошеломленная, униженная, гневная.

Паша все так же глазел на нее.

Алекс потупила взгляд, заставляя себя медленно считать до ста. Она в плену, она христианка, она женщина. Она в Триполи, в девятнадцатом веке: здесь никому нет дела до ее чувств. А все здешние мужчины – свиньи.

Державшийся за спиной у паши спутник решительно выступил вперед.

Алекс медленно подняла голову. Незнакомец оказался примерно ее возраста, с гладкой оливковой кожей и светло карими глазами. Черты лица были почти правильными – при желании его можно было бы даже счесть красивым. Однако оно, несомненно, было обаятельным – в отличие от жестокой надменной физиономии паши. Волосы молодого человека были светло каштановыми.

– Я – Джебаль, – представился он. Улыбка у него была очень теплой. – Я сын паши и бей   Триполи.

Алекс хмуро смотрела на него. Она не собиралась улыбаться в ответ – по крайней мере до тех пор, пока стоит на виду у всех с голой грудью. Француз больно дернул ее за руку и грозно посмотрел в глаза.

Джебаль сердито покосился на работорговца и протянул руку. Алекс скривилась: решила, что он сейчас прикоснется к ней. Но вместо этого Джебаль только поправил платье, подняв ворот.

– Как тебя зовут? – спросил он на превосходном английском, почти без акцента.

– Алекс, – хрипло откликнулась она, едва не разрыдавшись от наплыва чувств.

– Какое странное имя. – Он по прежнему улыбался, глядя ей в глаза.

– Это… это уменьшительное от Александры.

– Александра, – снова просиял Джебаль. – Очень мило. Хотя, конечно, когда тебя обратят в ислам, ты получишь более подходящее мусульманское имя. К примеру, Зохара.