– Держу пари, что посол уже просил разрешения на встречу, – кивнула Алекс.

Ксавье беспокойно оглянулся. В саду было на удивление тихо и безлюдно.

– По моему, тебе пора уходить. Пока нас никто не заметил.

– О'кей. – Она внезапно протянула руку и коснулась его плеча. Эта легкая ласка обожгла его. Их глаза встретились. – Ксавье, меня назвали Верой в тот день, когда заставили принять ислам. А настоящее мое имя – Алекс.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Ну, то есть Александра. – Она трепетно улыбнулась. Ее глаза сияли счастьем.

– Александра, – прошептал он. – Мне нравится твое имя.

Алекс влетела к себе в комнату.

Следом за ней ворвался Мурад. Оба задыхались. Раб запер дверь.

– Не забывай про эту чертову краску! – сердито сказал он.

Алекс послушно прошла в ванную комнату и присела на край мраморной ванны. Мурад повернул ручки кранов в виде позолоченных раковин. С журчанием полилась вода, которая поступала во дворец из природных источников. Сердце все еще бешено билось в груди. А они с капитаном только и сделали, что поговорили несколько жалких минут.

Однако сегодня он показался еще более потрясающим мужчиной. И он сказал, что сбежит отсюда – сбежит вместе с нею.

– Сам не понимаю, как тебе удается заставить меня потакать всему этому, – пробурчал Мурад, всучив ей мочалку и кусок ароматного мыла. Алекс скинула шаровары и жилетку и залезла в воду, мгновенно ставшую темно бурой.

– Хотела бы я знать, что он собирается сделать, прежде чем убежит. Разве что уничтожить «Жемчужину». Неужели он вправду надеется, что сумеет организовать побег всему своему экипажу?..

Мурад долго таращился на нее, будто у нее выросли рога, и наконец задумчиво сказал:

– Он все еще надеется на выкуп. Но ты права. Как только он отвергнет предложение паши – гостеприимству нашего правителя придет конец.

– Как по твоему, что именно случится тогда?

– Не знаю и не хочу знать. У меня и так хлопот полон рот, пока ты млеешь над своим Блэкуэллом.

– Разве это так очевидно? – испуганно спросила Алекс.

– Это более чем очевидно, – сердито буркнул раб.

А она снова задумалась о Блэкуэлле. Ах, какое сильное у него плечо – ну просто каменная стена! И к тому же он такой учтивый кавалер! О, конечно, он немножечко бабник, но и она успела дать понять, что не имеет ничего общего с кисейными барышнями эпохи Регентства, падающими в обморок при виде мышки.

Алекс вздохнула. Ей так хотелось ласкать Блэкуэлла, самым интимным образом – и чтобы он ласкал ее. Обнимал, целовал, гладил… и овладел ею. Неистово и страстно.

Мыльная мочалка ткнулась в лицо. Она поморщилась:

– Ты делаешь больно!

– А ты давно заслужила бастонадо! – мрачно заметил раб. Мочалка стала уже совсем коричневой, а вода в ванне – черной. – Я не хочу принимать участие в твоем безумии. Алекс, держалась бы ты от него подальше! – Внезапно он остановился и спросил: – Почему ты выболтала свое настоящее имя? А что, если он станет расспрашивать про тебя?

– Я не могла не признаться. – Алекс тоже перестала оттирать ладони. – Меня трясло, когда он называл меня Верой. И мне ненавистна необходимость лгать и держать его в неведении, что я жена Джебаля. Вот только боюсь, что он и взглянуть на меня не посмеет, если узнает правду. Мурад, мне не обойтись без твоей помощи. Одной с таким делом не справиться!

Раб взглянул ей в глаза и смущенно потупился.

– Повернись, – сказал он. – Хотел бы я, чтобы он поскорее узнал правду. Потому что ты скорее всего права.