– Я понятия не имею ни про какой валиум. Но это действительно не простой чай. В нем есть травы, которые успокоят тебя и навеют сонливость. Это поможет смириться с Джебалем и позволить ему делать все, что он пожелает. – Во взгляде Мурада читались сожаление, участие и затаенная ревность.

Пленница уставилась на зеленоватую жидкость в чашке. В ушах все еще звучали слова Мурада. И с ними пришла дерзкая мысль:

– Дай мне что нибудь посильнее. Дай таких трав, чтобы я вообще вырубилась.

– Вырубилась?..

– Да, да! – Алекс возбужденно вскочила, уперев руки в бока. – Дай мне таких трав, чтобы я заснула – быстро и крепко, так что, когда Джебаль подступится ко мне, я даже не проснусь! Но я уверена, что он не станет брать меня силой, в бессознательном состоянии.

– Но он разозлится, – опешил Мурад.

– Зато я получу еще один день отсрочки, – пожала плечами Алекс.

– Да, у меня есть такие травы. Но ты вполне уверена, что именно этого и хочешь?

Тут ее ушей коснулся женский смех, звонко разливавшийся по саду. Алекс выглянула в окно и резко развернулась.

– Я более чем уверена. И знаешь что? Мы свалим все на Зу, Мурад, и Джебаль нас в жизни не раскусит! – Она лукаво улыбнулась и пояснила: – Скажем, что меня отравили нарочно! И Зу отлично подойдет на роль обвиняемой!

– Алекс, – заулыбался Мурад, с обожанием глядя на госпожу, – да ты наконец то стала одной из нас! Самой Зу никогда не придумать лучше!

Алекс рассмеялась. И тут же замолкла: кто то стучался в дверь. Они тревожно переглянулись.

– Зу? – беззвучно спросила Алекс.

Мурад прошествовал к двери с мрачным лицом. Пленница следила за ним, затаив дыхание. В коридоре стоял один из рабов Джебаля. Она слегка расслабилась.

– Это для тебя, – сказал Мурад.

Алекс посмотрела на красивую миниатюрную шкатулку. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что внутри находится подарок – какая нибудь драгоценность.

– Черт бы его побрал, – пробурчала она.

– Не люблю, когда ты сыплешь проклятиями, как сейчас. Алекс нерешительно взяла шкатулку.

– Он желает, чтобы ты надела сегодня то, что внутри, – сообщил Мурад.

Она откинула крышку и ахнула от восхищения.

Там лежало золотое ожерелье. На подвесках в середине красовались восемь рубинов невероятных размеров в форме груши. Концы отсвечивавших кроваво алым камней увенчивали крупные бриллианты. «О Господи!» Никогда в жизни Алекс не видала таких драгоценностей – разве что в музеях. Ей не доводилось прежде прикасаться к подобной красоте – и уж тем более надевать на себя.

– Я что то не уверен, что тебе следует воспользоваться сонным зельем, – мрачно проворчал Мурад. – У меня нехорошее предчувствие.

– Нет, я хочу отделаться от Джебаля и получить отсрочку, пусть она окажется длиной всего в один день! – Она уже с трудом слышала, что говорит, – ее занимала новая мысль. Да, ее осенила превосходная идея. С загадочной улыбкой она подняла ожерелье повыше.

Даже в тусклом свете свечей оно выглядело ослепительно.

– Мурад!

– О Боже! – простонал он.

– Вот за что мы получим то золото, которое купит пропуск в тюрьму!

Мурад зажмурился. Когда он открыл глаза, в них явно читалась обреченность.

– Если Джебаль узнает, он удавит тебя своими руками!

Но Алекс было наплевать. Ведь теперь она располагала средствами, на которые могла купить возможность повидаться с Блэкуэллом, а может быть, и его свободу!

– Может быть, нам следует отделаться от нее?

– От кого? – промурлыкала Паулина, лежа на краю врытой в землю просторной ванны в укромном уголке сада.