Казенных рабов изматывали до смерти на непосильных работах, а содержали в нечеловеческих условиях. И с этого дня Ксавье попал туда. Хотя Алекс ни разу не видела тюрьму, она представляла себе что то вроде концентрационного лагеря двадцатого века. Завтра Блэкуэлла пошлют работать в каменоломнях, как скотину. И Алекс твердо решила помочь ему всем, чем только сможет. Она обязательно должна вызволить капитана из каменоломен прежде, чем тяжелый труд убьет его.

– Это убьет его? Ну, работа в каменоломнях?

– Не знаю, – нерешительно отвечал Мурад.

– Да говори же яснее, черт бы тебя побрал!

– Не стоит тебе так ругаться – пусть даже это и принято у христиан! – испуганно ахнул Мурад. – Не знаю значит «не знаю». Люди мрут там, как мухи. Но чаще это случается от голода. Хотя, конечно, то и дело бывают несчастные случаи.

– Несчастные случаи?.. – обомлела Алекс. – Настоящие или подстроенные?

– Как правило, настоящие.

– О Боже! Так ты думаешь, что они там его убьют?! Конечно, это отличный способ избавиться от пленника, имеющего политическое значение!

– Я не знаю.

– Но ты и не помогаешь мне! – закричала Алекс.

– А что, по твоему, я должен делать?!

– Не знаю! Что нибудь! Хоть что то! – Из глаз Алекс полились слезы.

Мурад порывисто обнял ее.

А она не находила себе места, понимая, что теряет время.

В этот вечер Джебаль намерен устроить с нею вдвоем «ужин при свечах». Это будет праздник в честь годовщины брака. И он дал вполне ясно понять, что последует за ужином.

Алекс бросало то в жар, то в холод при одной мысли об этом. Она заставила себя успокоиться и постаралась выбросить эти страхи из головы. На первом месте должен стоять Блэкуэлл.

Однако с некоторых пор события перестали идти так, как их описывали исторические хроники. У Алекс возникло неприятное ощущение того, что все преимущества, которые давало хотя бы приблизительное знание грядущих событий, улетучивается. Она больше не могла быть уверенной, что знает, что случится. А неуверенность поселила в ней страх. И все равно не может быть, чтобы Блэкуэллу суждено было погибнуть в каменоломнях. В этом Алекс была уверена.

Ксавье разглядывал стоявшую перед ним кружку, исходившую горячим паром. В мутной жиже, именуемой здесь супом, плавали два кусочка разваренного лука, морковка и ошметок баранины, умещавшийся в ложке. Остальные обитатели тюрьмы получили на ужин обычную порцию – прозрачный ломтик хлеба и несколько ложек тушеных овощей. Тем временем Пьер Куисанд выложил на стол, за которым они собирались ужинать, краюху хлеба и бутылку красного вина.

– Угощайтесь, мон ами, – пригласил француз, нарезая хлеб и наполняя вином кружки.

– Нет, не могу, – отказался Ксавье, встал и вынес кружку с супом из каморки, которую Куисанд «арендовал» у Кадара. Здесь же, у порога, сидели Тимми с Таббсом и жадно глотали свои жалкие порции. Ксавье поставил перед ними на землю свою кружку и сказал: – Вот, ребята, разделите это между собой и подкрепитесь как следует!

– Капитан, сэр? – просиял Тимми, не веря своим глазам.

– Считай это приказом: вам вдвоем прикончить весь суп!

Тимми не пришлось упрашивать: он тут же набросился на суп.

Блэкуэлл полюбовался недоуменной физиономией Таббса, потом вернулся к Куисанду.

– Вы чрезвычайно благородны, – заметил Пьер, глядя на капитана.

Ксавье только молча пожал плечами и потянулся за хлебом.

– Однако если вы намерены протянуть подольше, вам необходимо позаботиться в первую очередь о себе. Здесь, в тюрьме, человеку потребуются все силы и воля – без остатка, – чтобы выжить.

– Но мои люди надеются на меня.