– Ксавье Блэкуэлл, капитан американского торгового судна «Жемчужина».

– О, это я уже знаю. – Писарь чуть заметно улыбнулся. – Вы – Деви капитан, или капитан Дьявол, вы нагнали столько страху на корсаров нашего паши. Тот самый Деви капитан, которого смертельно ненавидит раис Джовар. Да, я знаю об этом – как и все остальные в этих стенах. Вы ухитрились приобрести сразу двух непримиримых врагов, капитан Блэкуэлл.

– Я в этом не сомневаюсь, – отвечал Ксавье, недоумевая, чего хочет этот малый.

– Возможно, вам все же стоит, как говорится по простому, перекраситься в турка? – Тут Пьер снова улыбнулся. – У вас еще есть время передумать – прежде чем они обрекут вас на медленную и мучительную смерть.

– Меня не так то легко уничтожить, – возразил Ксавье.

– Возможно, возможно. Мы вскоре узнаем наверняка. Я, как видите, служу здесь писарем. Не желаете составить письмо?

– Я сам в состоянии составить письмо, – ответил Ксавье, с болью вспомнив про отца и Сару. Необходимо как можно быстрее связаться с ними и уверить, что с ним все в порядке. Ведь они сойдут с ума, когда узнают, что его захватили в плен. А еще нужно связаться с датским консулом – хотя в теперешних обстоятельствах им вряд ли удастся встретиться.

Он испытующе посмотрел на Пьера. Несмотря на приличное платье, он наверняка был таким же рабом здесь, вот только стоит ли считать его шпионом – или возможным союзником? Он был французом, Франция в данный момент воевала с Англией, а Штаты хранили нейтралитет. Но дипломатические отношения между США и Францией все еще оставляли желать лучшего.

Однако Ксавье привык верить своему чутью на людей. Судя по всему, этот Куисанд не был шпионом.

Видимо, Пьер также почувствовал расположение к новому заключенному.

– Здешняя еда вряд ли способна поддержать ваши силы, однако за небольшую мзду можно купить добавочную порцию – к примеру, кружку бульона с парой луковиц и даже кусочком баранины. Вы примете мое приглашение на ужин, капитан? Обещаю поделиться всем, чем богат!

– Вы давно находитесь в плену у варваров, Куисанд? – поинтересовался Блэкуэлл.

– Двенадцать лет. И готов разъяснить все, что пожелаете узнать, про здешние порядки.

Их взгляды снова встретились. И Ксавье тут же вспомнил про Александру, пленницу американку.

– Но я должна пойти к нему! – рыдала Алекс. – Пожалуйста, Мурад!

Тот молчал. Алекс лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку.

– Там действительно так ужасно, как рассказывают? – спросила она и резко села.

– Не очень то хорошо, это точно.

– Что это значит?

– Алекс, ты тут ничего не сможешь сделать.

– Я хочу видеть его.

– Алекс, это невозможно.

– Вот как? – вызывающе спросила она и вскочила. – Я прожила здесь больше года и успела усвоить одно важное свойство Ближнего Востока, которое, между прочим, осталось неизменным и через две сотни лет!

– Какое именно? – насторожился Мурад.

– Алчность. За деньги здесь можно купить кого угодно и что угодно. И я не поверю, что нельзя подкупить стражу, чтобы меня пропустили в тюрьму. А когда мы попадем туда, то сможем доставить ему кое какие вещи, в которых он наверняка нуждается.

– Но нам понадобится золото, Алекс, много золота, – растерялся Мурад.

– Я продам все свои украшения! – выпалила она. – Меня ничто не остановит!

– Аллах, спаси же ее, спаси всех нас!

Алекс облизала губы. Она чувствовала себя по настоящему больной, обессиленной, будто это ее били тогда и заковали в кандалы. Она знала про казенных рабов и про все ужасы «парилки» тоже.