|
— Сэр… — заикаясь, пролепетал дворецкий, — когда мы закончили украшать зал, ничего подобного здесь не было. Все было как велено — даже цветы перед троном королевы… — Кто последний заходил сюда? — гневно вопросил Артур. Из толпы гостей, прихрамывая, вышел Кэй. — Мой лорд и мой брат, последним здесь был я. Я зашел, дабы убедиться, что все в порядке, и Богом клянусь — в тот момент зал был полностью готов к тому, чтобы с честью принять моего короля и его госпожу. И если я только разыщу того мерзкого пса, который прокрался сюда и повесил эту дрянь, я ему голову оторву! И руки Кэя дернулись, словно ему не терпелось свернуть виновнику шею. — Позаботьтесь о своей госпоже! — отрывисто приказал Артур. Но дамы, дрожа, застыли на месте, а Гвенвифар начала оседать — ей сделалось дурно. Моргейна поддержала ее и негромко, но резко скомандовала: — Гвен, не смей доставлять им такого удовольствия! Ты же королева, — какое тебе дело до всякой идиотской мазни? Сейчас же возьми себя в руки! Гвенвифар расплакалась. — Как они… как они могли… за что кто то так меня возненавидел? — Еще ни одному человеку не удалось прожить жизнь, не восстановив против себя пару идиотов, — сказала Моргейна и помогла Гвенвифар дойти до трона. Но троны все еще были накрыты этими омерзительными полотнищами, и Гвенвифар отпрянула, словно случайно прикоснулась к какой то дряни. Моргейна сбросила полотнище на пол. На столе были расставлены кубки; Моргейна жестом приказала одной из дам Гвенвифар наполнить кубок вином и подала его королеве. — Не бери в голову, Гвен. Насколько я понимаю, вон та гадость была предназначена для меня, — сказала она. — Дураки и вправду шепчутся, будто я спала с бесами — так что ж мне теперь, обращать на них внимание? — Заберите отсюда эту мерзость и сожгите, — велел Артур. — И принесите ладан, чтобы удалить зловоние зла. Слуги поспешно бросились выполнять приказ короля. — Мы найдем того, кто это сделал, — сказал Кэй. — Я уверен, это кто то из слуг захотел сделать мне гадость — я ведь так гордился нынешним убранством зала! — и вернулся сюда, когда я их распустил. Эй, вы там — несите вино и эль! Выпьем за посрамление той вонючей гниды, которая попыталась испортить нам праздник. Неужто мы это допустим? Ну, давайте же! Пьем за короля Артура и его леди! Присутствующие слегка оживились, а когда Артур и Гвенвифар поклонились гостям — зал заполнился радостными возгласами. Все расселись по своим местам, и Артур сказал: — А теперь ведите ко мне всех, кто взывает о правосудии. Первым привели некоего человека с тяжбой о меже — Моргаузе его жалоба показалась дурацкой. Затем последовал какой то землевладелец, жаловавшийся, что его вассал убил оленя на его землях. Моргауза сидела рядом с Гвенвифар. Она наклонилась к королеве и шепотом поинтересовалась: — А зачем Артур сам возится с этими делами? С ними мог бы справиться любой его бейлиф, и королю не пришлось бы тратить время на такие пустяки. — Я тоже когда то так думала, — так же тихо отозвалась Гвенвифар. — Но раз в год, на Пятидесятницу, Артур нарочно сам разбирает пару таких дел, чтоб простой люд не думал, что король заботится лишь о знати да своих соратниках. Моргауза подумала и решила, что это мудро. Король разобрал еще пару тройку незатейливых прошений, и гостей начали обносить мясными блюдами. Жонглеры и акробаты принялись потешать пирующих, а фокусник извлекал из самых необычных мест небольших птичек и яйца. Гвенвифар вроде бы успокоилась. Моргаузе было интересно — поймают ли когда нибудь автора рисунков? Тот из них, что изображал Моргейну в виде шлюхи, уже был достаточно скверен. Но второй, похоже, был еще паршивее — на нем Ланселет попирал короля и королеву. |
