|
И услышу. Бьерга, может, хоть ты слово обронишь? Колдунья задумчиво потерла переносицу: — Донатос прав. Нам не приходилось иметь дела с такой древней навью. Как её упокаивать — одни Хранители ведают. А самое главное, где искать то? Ну, положим, Тамир этого… как его… Волынца на Встрешниковых Хлябях видел. Так ведь и видел недолго, тот исчез и ищи свищи. Как его выманивать — не знаю. Ну, со вторым хоть что то ясно — он, видать, на Ходящих тянется. Лашта от этих слов оживился, вскинул голову: — А ведь верно! Тамир первый раз его видел, когда девочку с собачкой встретил, а второй, когда оборотней в Невежи Лесана побила. Донатос в ответ только покачал головой и спросил с привычной едкостью в голосе: — Одному мне тут диковинным кажется, что выуч мой навь видит и говорить с ней умеет? Обережники переглянулись: — Не одному, — ответил за всех Нэд. — Так, может, они и не на оборотней или там ещё что то идут, а на моего дуболома? Тамир хмуро поглядел на наставника, но промолчал. — Думаешь, на парня выманить удастся? — с сомнением спросил Нэд. — Не к спеху нам их выманивать, — сказал Клесх. — Сейчас от Серого вреда куда больше, чем от нави. Но и забывать о них — не дело. Две души Осенённые маются. Решать надо. Сегодня. Сейчас. Ну? Колдуны опять переглянулись, ответил за всех Лашта: — Глава, как быть и без того ясно. Мы же сказали — упокоить обоих. От смерти их беда на десятки поколений обрушилась. Да только неведомо никому — как это делать. Сколько крови пролить? Какой наговор твердить? А самое главное — к чему души привязать, коли останков нет? — А если к человеку? — негромко спросил со своего места Тамир. — Если к человеку живому привязать, тогда как? Донатос смерил выуча задумчивым взглядом и спросил: — К живому человеку? Можно. Ненадолго. Крефф колдунов задумался. Что ж, если Клесх хочет услышать решение. Пусть слушает: — Если взять кого из выучей молодших, с Даром послабее. Навь, она ведь к живому тянется, плоть ищет. Вот если выуча взять… — Ты совсем очумел? — спросил Нэд. Донатос хлопнул себя по колену: — Глава сказал — решать надо, как быть. Я вам говорю, как быть. Чего не так? — Кроме того, что ты предлагаешь двоих молодших послушников убить? — холодно спросила Бьерга. В ответ колдун зло выдохнул: — Ты другой способ знаешь? Навь без плоти упокоить тяжко. Забыла? Иной раз трех — четырех колдунов надо, чтобы обычную душу отпустить. А тут две. Да ещё Осенённые, да ещё столько лет мыкающиеся. Тут хоть вся Цитадель досуха кровь из жил сцеди — не поможет. Пока единственное решение, какое мне известно — привязать мёртвые души к живым телам. И упокоить. Ежели тебе другое что известно, так говори. Я послушаю. Клесх опять прошёлся туда — сюда, замер у окна и ответил: — Выучей губить мы не станем. Их и без того мало. Да и не потянется такая сильная навь абы к кому. Вон, Тамир первый раз с Велешом в лесу был. Только Велеш — ни сном, ни духом, не гляди что старше да и отучился тогда побольше. Все замолчали. — В общем, решайте, — сказал Клесх. — Время покуда есть. Сперва с Серым разберёмся, а там уж с этими двумя. Вы же думайте, как это сделать. — Глава, — негромко позвал Тамир. — Может, у нави то и узнать, чего она мается? Душа заблудшая ведь не просто так… — Конечно, не просто так, — оборвал выученика Донатос. — Не упокоили их, потому и болтаются. — Я не об том, — молодой обережник покачал головой. — Ведь, поди, не без причины они скитаются и упокоения не находят. За каждым — вина горькая. У одного стыд, у другого — отчаяние. |
