— Просто ему не встретился настоящий человек, — сказала Люба.

— А я?! — воскликнул Валерик голосом Карлсона, — а я?! Чем я не человек! Я был, Люба, в молодые годы мужчина-комета, пронизывающая целые скопления женских тел космической красоты. И ему всегда предлагалось достаточно яркое место в хвосте этой кометы. И, что самое интересное, он часто соглашался.

— Вы были развратником, Валерий Андреевич?

— Еще каким! — Валерик сверкнул в сторону спутницы таким глазом, что должно было стать понятно, что он и сейчас в этом смысле ого-го!

— А Анатолий?

— Куда ему. Увиливающий увалень.

— Вы же сказали, что он соглашался?

— Ну да, сначала соглашался, а потом… нет, не буду же я в смешанном обществе рассказывать, как мы пошли на танцы в пединститут, где все уже было схвачено и оплачено.

— Чем оплачено?

— Не волнуйся, Любаша, всего лишь языком, моим собственным языком, я ведь был одновременно и Нарцисс и Златоуст. Одна из девуленек настолько заинтересовалась моими рассказами о Бажине, что согласилась с ним сблизиться, чтобы рассмотреть получше.

— А он?

— Сбежал, через окно на общежитской кухне. Без пальто, в мороз, в снег, в посмешище.

— Ну хватит, — сказал Вадим. Ему то же не понравилось поведение темноглазого друга, но было неприятно слышать, как говорливый генерал втаптывает его в грязь. И не просто втаптывает, но одновременно и завлекательно приплясывает на втоптанной туше. Старый костыль, а туда ж.

— Почему хватит? — не оборачиваясь, спросила Люба.

— Слушай, такое ощущение, что ты жалеешь о чае, которого мы там не выпили.

— Вообще-то, пора промочить горло, — подхватил тему Валерик. — И я даже знаю, где мы это сделаем.

Вадим глянул вниз.

Машина сделала наклон вперед.

— Нет, — тихо выдавил через перехваченное волнением горло Вадим.

— Да, — весело опровергла его, тоже выглянувшая за борт Люба.

— Ну, входи, входи! — сказал Матвей Иванович, отступая внутрь квартиры. Обращался он только к Вадиму, как будто ни дочери, ни старика в светлом костюме и помине тут не было, — что ж ты так оделся-то, с работы что ли?

— Можно считать, что с работы, — смущенно улыбнулся Вадим, проводя ладонями по бокам комбинезона.

Из кухни с полотенцем через плечо выбежала возбужденная мать.

— Да что ж ты, Матвей, гостей-то в коридоре держишь. Проходите, проходите. Просим.

— Хочу его получше рассмотреть, — ответил медленно хозяин дома и в подтверждение своих слов свел брови на переносице. Вадим смутился еще больше, и даже что-то вроде холодка пробежало по позвоночнику. Уж не хочет ли этот дядька, чтобы он его боялся? Зачем?! Да мало ли. Ты еще спроси, что ты ему такого сделал, одернул себя молодой человек.

— Вот, Люба сказала, что вы приглашали, и я вот пришел.

— Приглашал, приглашал.

— Дай же ты людям войти, Матвей.

Вошли. С Валериковыми прибаутками, перемежавшимися причитаниями хозяйки. В женщине, надо думать, тоже кипела буря чувств, но Вадим видел перед собой лишь суетливо хлопочущую пожилую женщину. Все неприятные предчувствия были направлены на Матвея Иваныча, ни на что не хватало больше внимания.

Квартира представляла собой обыкновенную панельную двушку, но, разумеется, модернизированную в духе Нового Света. Невероятно расширенный санузел с джакузи, саркофагом солярия, тремя видами биде и еще многими штуками в том же роде. Из обыкновенной проходной комнатки, где стояла простая этажерка с книжками, диван-кровать и горшок с алоэ на окне, отрывалась дверь в маленький тренажерный зал с зеркальной стеной.