|
Впрочем, Матвей Иванович демонстрировал свое жилище без всякого расчета удивить. Фактически все городские квартирки были переустроены подобным образом, если хозяева были не против. У самого Вадима был в его двухэтажке похожий спортзал и громадная кухня — скопище чудес бытовой техники. И Александру Александровичу легко бы осовременили его «гараж», когда б не яростный отказ. Подобное стало возможно из-за массового отъезда соседей. Например, родители Бажина, так же как и предки Валерика, жили теперь на искусственном острове неподалеку от Цейлона. Кажется, даже в таком же тесном соседстве, что и здесь, в Калинове. Что стало с соседями Любы, Вадиму было все равно. Он чувствовал, что Матвей Иваныч гостеприимен лишь для отвода глаз, а на самом деле подвергает его чему-то вроде рекогносцировки, и, вполне вероятно, намеревается как-то атаковать. И ведет он себя так, словно между ними стоит не заочное зло, как будто они лично знакомы. При этом Вадим точно знал, что раньше они не встречались. Ни в этой жизни, ни в прежней. Калинов — город большой.
Люба с матерью тщательно накрывали на стол. Чай с закусками. Рыбка, колбаска. — Ну, парубок, чем занимаешься? — Чем секунду свою зарабатываешь? — встрял в вопрос хозяина Валерик, чем вызвал недовольный взгляд в свою сторону. Старичок ускользнул на кухню, вроде бы помочь дамам. — Чего молчишь? Вадим пожал плечами. — Вы же знаете, служу в Лазарете. Помогаю вашей дочери. Войти в этот мир, — последняя фраза выглядела слишком заученно, и Вадим смутился. Ему казалось, что Матвей Иванович видит его насквозь, и картина эта ему не нравится. — И до каких пор ты ей будешь помогать? — Пока, ну пока не хватит. — А сколько это — хватит? Вадим не знал, и хотя много думал над этим, к точному ответу не приблизился. Во время подготовительного курса, кажется, только об этом и говорилось, но без окончательной конкретики. Настраивали на импровизацию. Импровизация в палатке прошла неудачно. Говоря максимально общо, имелось в виду, что у него с Любой должны возникнуть хорошие человеческие отношения. — У нас должны возникнуть хорошие человеческие отношения. — Дружить или жениться? — Вот, черт, папаша лезет в самую сердцевину. Тут что не ответь, получится ерунда. Вадим только вздохнул. Матвей Иванович опять спросил: — А между нами? — Что между нами? — А у нас с тобой какие должны быть отношения? Стараясь быть максимально честным, молодой человек сказал. — Не знаю, — на этот счет, и правда, не было никаких определенных рекомендаций. В глубине душе Вадим рассчитывал на то, что ему как-нибудь удастся уладить все с Любой без того, чтобы делаться другом этого дома в целом. Матвей Иванович вдруг понурил голову. — Вот и я не знаю. Раздался повышенный, но одновременно как бы и внутренне придушенный голос хозяйки: — Дорогие гости, прошу, так сказать, к столу. — Не суетись мать, и не изображай, что очень уж рада. Несмотря на такое небодрящее замечание хозяина, гости сели к столу. Чашки наполнялись ароматным чаем. Люба перебегала взглядом с отца на Вадима и обратно. Валерик беззаботно хрустнул баранкой, обнажая великолепные зубы. Следующее замечание хозяина досталось ему: — А ты? Старик отхлебнул чаю, иронически прищурился. — И что такое вы хотели бы обо мне знать? — Что ты за птица, и вообще? — Па-па! — Я одноклассник Вадима, которого вы так настоятельно зазывали к себе в гости, — с этими словами Валерик достал из кармана хронометр и откинул крышку на нем. С таким видом Мюрат мог бы предъявить свой маршальский жест в какой-нибудь затрапезной харчевне. |
