|
Все же сердечные отношения между ними так и не возникли. Мама из детских воспоминаний и эта молодая, болезненно заботливая и неуверенная в своей уместности, женщина не сливались в одно существо, хотя были схожи так, как только вообще могут быть схожи люди. Близнецы не только телесные, но и душевные. Годы, прожитые с сознанием того факта, что она мертва, остались невидимо стоять между ними. Вадим все время ловил себя на том, что старается так устроить свою жизнь в семье, чтобы в ней было как можно меньше семейных отношений. Пару раз он пытался быть в большей степени сыном, чем оно уже сложилось, но бросал свою жестяную жалость, больно уж самому приходилось от собственной фальши. А ведь сплошь и рядом можно было наблюдать куда более счастливые семейные схемы. И дети вполне сходились с родителями, которые были моложе их по возрасту, и даже воскресшие любовники не отказывались от своих состарившихся любовниц. Правда, встречаются варианты и похуже. Вадим подумал о Бажине и Валерике: ни тот, ни другой не поддерживали практически никаких отношений со своими предками, улетевшими всею четверкой в теплые края, чтобы там распутывать узлы взаимоизмен.
Итак, девушка исчезла. Не могла же она исчезнуть никуда. Она направилась куда-то и, значит, к кому-то. Придется раскидывать сеть поиска. Может быть, очень широкую. Понеслось составление мысленного списка. Проверим всех этих теток, дядек и подружек. Вадим попытался вспомнить, куда он засунул свой компьютер. Встал, вынул из кармана старых брюк клетчатый платок, расправив, бросил его на спинку кровати. — Так, слушай меня, дорогой. — Слушаю и повинуюсь, — платок превратился в экран и заговорил голосом джина из старинного фильма. Очень скоро выяснилось, что все родственники — иблизкие и дальние, и мертвые — вне подозрений. Матвей Иванович уже провел подробную и внимательную работу на этом направлении. Так что мысль о том, что Люба внезапно среди ночи кинулась к кому-то из родичей «погостить», отпала сама собой. Одноклассниц «джин» перещелкал, как семечки. Старушки, дурнушки, четыре еще до сих пор не воскрешены, не отыскано достаточного количества интеллектуальных следов их существования, возобновленные тела плавают в водяных фобах в подвалах Лазарета. Одноклассники: половина даже не вспомнили о Любе, кто такая? «Ах, да, сидела в углу под картой СССР, тихонькая, с хвостом». «Что про нее можно сказать? Ну списывать давала. А давала ли вообще, не знаю». Вадим лежал с закрытыми глазами, слушая хрипловатый голос работающего прибора: — Обработанный материал позволяет заключить, что, скорей всего, ничего похожего на стойкие интимные отношения, чреватые рецидивами, у девушки Любы ни с кем из одноклассников не было. Прикажете, кроме класса «Б», проверить еще классы «А» и «В»? — Проверь. Результат получился еще более бледный. — Какие у тебя еще предложения? «Джин» откашлялся. Вообще-то, Вадиму нравилась манера общения его компьютера, но сейчас даже это невинное притворство его раздражало. — Ну, давай уже, давай! — Соседи, дворовые приятели, кружок кройки и шитья, школьная команда по легкой атлетике, правда… Люба всего лишь один раз принимала… — Вперед! Машина — это хорошо, но надо же и самому что-то… Вадим, не торопясь, во всех запомнившихся подробностях прокрутил всю пленку их знакомства, от первого испуганного шага к ней в палату до воплей Матвея Ивановича во дворе — «где она!?» Не упущено ли чего. Полюбовался на грустный профиль Бориса Стругацкого. Нет, нет, все не то. Кто там еще болтается по заводям — Майборода? Бажин? Во всех подробностях был просвечен незабываемый «визит вежливости». Автобусный водитель? Фигура странная, но чтобы поверить во внезапную скрытную дружбу Любы с косноязычным и нечистоплотным дядькой, выдающим себя за ее убийцу… как-то это за пределами разумения. |
