– О'кей, подожди. – Я огляделся. – Ты знаешь, где ключ? – спросил я без особой надежды. В этот момент зазвонил мобильный телефон.

Он не просто звонил, а мигал и дергался одновременно, словно детская игрушка, одержимая демонами. И будто издевался надо мной, потому что на рингтоне стояла песня «I Need You», тринадцатая в плейлисте Фелины, текст которой повествовал о том, что нам пришлось пережить суровые времена и что мы видели лучшие дни. И о том, как нас испытывали, и как нам пришлось пройти через настоящий ад.

Словно загипнотизированный, я смотрел на смартфон, который вибрировал под проникновенный вокал Бет Дитто, перемещаясь из правого угла фургона к моим ботинкам.

– Нет, нет, только не снова! – простонала Фелина и в отчаянии заплакала.

«Снова?»

Я поднял телефон, уставился на дисплей (ЛУЧШЕ ОТВЕТЬ, ЦОРБАХ!) и инстинктивно понял, что Фелина имела в виду.

– Ты уже была в этом фургоне, верно? Твой отец залез сюда, чтобы освободить тебя. А потом ему позвонили. Так все было?

– Да, – всхлипнула она. – Пожалуйста, не отвечайте. Пожалуйста, не оставляйте меня снова…

– Я должен, – сказал я. – Иначе это никогда не кончится.

И, сознавая, что, возможно, совершаю последнюю ошибку в своей жизни, я ответил на звонок Собирателя глаз.

68

– Ну вот и поговорим снова. – Шолле рассмеялся своим беспощадным смехом, и это сотворило невозможное. Мое желание устроить ему мучительную смерть только усилилось.

– Ты совершил ошибку, – сказал я. – Тебе не следовало подпускать меня к Фелине. Я освобожу ее. Ее показания наконец приведут нас к тебе.

– Как показания Франка Ламана? Ну же, Цорбах, не смеши меня. Ты никогда не был на шаг впереди.

– Я сейчас положу трубку и пойду за помощью.

– На твоем месте я бы хорошенько подумал.

– И почему же?

– Потому что так ты сделаешь свой выбор в моем тесте на любовь.

Я прикусил язык от ярости. Боль лишь подстегнула меня.

– С чего ты взял, что я буду играть в твою извращенную игру? Вероятно, у тебя было что-то на отца Фелины. Это была Матильда? Его ученица? Ему пришлось выбирать между Фелиной и тем ребенком?

– Ты не такой глупый, как я всегда думал, – рассмеялся Шолле. – Или недавние удары по голове помогли твоим мозгам заработать.

Фелина снова дернула рукой, пытаясь освободиться.

– Ладно, не будем тратить время. Если считаешь, что должен освободить девочку – вперед. Давай. Можешь повесить трубку и позвонить Стое. Можешь даже открыть дверь и уйти. Фургон не заперт.

С подозрением я проверил слова Шолле. Действительно, никакого замка, никакого сопротивления. Распашные двери открылись наружу.

Холодный влажный ветер ударил мне в лицо, словно мокрое полотенце. Мне не понадобилось и секунды. Даже доли секунды. Я узнал место сразу, как только увидел его.

– Что будет, если я повешу трубку? – Впервые за весь телефонный разговор страх стал сильнее гнева и жажды мести.

– То, что всегда происходит в тесте на любовь. Ты делаешь выбор и живешь с последствиями всю оставшуюся жизнь. Знаешь, Цорбах, почему я так люблю детей?

Я не мог поверить, что слышу этот вопрос от серийного убийцы, который задушил множество мальчиков и девочек, а потом вырезал у них глаз. Еще сложнее было осознать, что Шолле говорил совершенно серьезно.

– Дети гораздо честнее взрослых. Они составляют рейтинги, причем совершенно открыто. Кто твой лучший друг? Кто твоя лучшая подруга? Разве ты сам не составлял такие списки в третьем классе – первое место, второе, третье?

Я услышал стон Фелины и захотел закричать вместе с ней.