«Доктор Либерштетт пригрозила, что ее помощник застрелит меня, если я не пойду с ней», – цитировала Эмилию на первой полосе одна из национальных газет.

«Но меня спасла другая пациентка. Помощник случайно облил себя бензином; она пыталась меня защитить и угрожала ему зажигалкой. Завязалась драка, в ходе которой оба загорелись».

После чего Либерштетт и Эмилия убежали. Руководительница «Амброзии» со своими «пациентами», предположительно, пересекла польскую границу, и ее до сих пор не нашли, несмотря на интенсивные поиски. Эмилия же добежала до ближайшего населенного пункта и вызвала пожарных, которые обнаружили лишь пустой отельный комплекс и два обгоревших тела: Якоба и Табеи.

– Знаете, Алекс, из всех допросов, которые мне пришлось выдержать за последние несколько часов, самым тяжелым был тот, что устроила моя дочь, – призналась Эмилия, вставая.

Я осторожно взял ее дрожащую руку.

«Папа меня не освободил, – видимо, цитировала она слова Фелины. – Почему? Почему он оставил меня в том фургоне?»

Я кивнул.

Это была одна из причин, по которой я пришел. Потому что я знал ответ. Возможно, даже лучше, чем Стоя и Томас Ягов, жизнь которого висела на волоске в отделении интенсивной терапии. Слабая надежда на то, что отец Фелины выкарабкается, еще оставалась, но до состояния Нильса, которого вчера выписали после операции, ему было далеко. Видимо, перелом от медвежьего капкана оказался не таким сложным, как это выглядело поначалу. Жениху Алины даже костыли не понадобились – только ортез.

– Похоже, ваш муж стал пешкой в руках серийного убийцы-садиста, – рассказал я Эмилии о детали, которую пресса еще не публиковала. Большинство журналистов были убеждены, что за похищением стоит отец. Комиссар Стоя же держал всю информацию о Шолле в секрете, в интересах расследования.

Эмилия кивнула:

– Знаю. Алина всегда называла его только Собирателем глаз. Через нее я и вышла на вас, господин Цорбах.

Я поморщился и с сожалением покачал головой.

– Боюсь, все было иначе. Не вы выбрали нас, а преступник ловко вами манипулировал, чтобы вы пришли ко мне. Майк Шолоковски, по прозвищу Шолле, имеет счеты ко мне и Алине. Думаю, поэтому он целенаправленно выбрал вашу семью, Эмилия.

– Почему? Я не понимаю. – Она всхлипнула, и я обнял ее за плечо. Я, как мог, постарался объяснить ей все, а в конце подытожил: – Шолле каким-то образом узнал, что у вашего мужа роман с ученицей, – сказал я как можно мягче. – С Матильдой Ян. Он похитил Фелину и заставил вашего мужа выбирать между вашей дочерью и ребенком, которого родила Матильда.

– И Томас хотел пожертвовать Фелиной ради ребенка? – Она снова отстранилась от меня.

– Тест проходил в фургоне, из которого, как вы видели, он выходил, – сказал я, отвечая на ее вопрос.

Я изложил свою теорию: Шолле получал удовольствие от мучений Томаса Ягова, и после первого теста продолжал его испытывать. Следующий выбор, который ему пришлось делать, был между ребенком и Матильдой. Шолле увез Матильду с ее малышом, спрятал их под мостом автомагистрали в Альбрехтс-Теерофене и вновь поставил Томаса Ягова перед выбором. И снова тот отдал предпочтение ребенку; вероятно, ему нужно было лишь снять повязку с шеи Матильды, после чего она истекла кровью. Финальный раунд игры Собирателя глаз в итоге привел его в «цистерну» линии U10, где Томас Ягов был уже не игроком, а лишь ставкой, которая теперь должна была проверить нас с Алиной.

– Мне очень жаль, Эмилия.