– Со мной все в порядке, я скоро вернусь.

Она нащупала рычаг на пассажирской двери.

– Ты совершаешь ошибку. Еще слишком рано.

– Ты уже это говорил. Но если кому и нужен психиатр после всего, что произошло за последние несколько дней, так это мне.

Он наклонился к Алине и нежно помассировал ей затылок.

– Иногда разумнее начать терапию лишь спустя какое-то время после травматического опыта.

Она убрала его руку, но отпустила не сразу.

– Послушай, дорогой. Я хочу прекратить прием лекарств. Это окончательное решение. И я должна быть уверена на сто процентов, потому что пути назад не будет. Тогда я останусь слепой до конца жизни.

В голове у нее снова заиграла песня Тима Бендцко, четырнадцатая в плейлисте Фелины.

Ты видишь мир таким, какой он есть?

Как ты можешь выносить,

Что его темные стороны

Затмевают все, что в нем ценно?

– Я не уверена, что смогу вынести мир таким, каким он предстает передо мной.

Нильс повернул ее руку и провел указательным пальцем по линии жизни.

– Я люблю тебя и зрячей, и незрячей. Я просто не уверен, что этот доктор Рей – подходящий советчик для тебя.

Алина ласково погладила его по волосам.

– И это я тоже хочу выяснить, Нильс. Я спрошу его, почему он сначала отказался от меня через тебя, а потом прислал сообщение с просьбой связаться с ним.

«Черт».

Нильс лихорадочно пытался придумать, как убедить Алину отменить назначенную на сегодня встречу с доктором Самуэлем Реем. Но ему ничего не приходило в голову.

– Я скоро вернусь, – повторила она и открыла пассажирскую дверь. – Может, сходишь пока в кафе, но, пожалуйста, не носись по улицам как угорелый. Я знаю, как тебе не хватает спорта, но тебе ведь еще даже за руль садиться нельзя.

Она послала ему воздушный поцелуй, вышла из машины и захлопнула дверь. Как раз вовремя – прежде чем зазвонил телефон, и Нильс ответил на звонок крайне взволнованного человека, который засыпал его вопросами.

75

Эмилия

– Теперь ты берешь трубку? После стольких недель? – Эмилия сидела в своей машине на парковке больницы, на самом верхнем, открытом уровне. Кроме нее, здесь стояли всего четыре машины, и те – далеко, на противоположной стороне бетонной громады.

– Чего ты хочешь?

– Ты знал?

– Что?

– Ты знал, что у моего мужа вообще не было романа? Что ребенок не от него?

Пауза. Затем она услышала его смех.

«Какое животное».

– Ты имеешь в виду, что он скрыл от тебя, что может стрелять в супружеской постели только холостыми, боясь, как бы ты не перестала считать его настоящим мужчиной? Я нашел заключение врача в его мобильном телефоне. Разумеется, я знал об этом.

– И все равно устроил для него «тест на любовь»?

– Не забывай, кто этого так отчаянно хотел, – напомнил он. – Ты подошла ко мне в клинике Фридберг. Я хотел, чтобы меня просто оставили в покое. Мне и так было плохо: из-за криворукого хирурга, который оперировал меня в Чехии, пришлось снова делать пластическую операцию. А тут появилась ты и начала изображать сочувствующую медсестру. Была прямо зависима от моей истории о бедном герое, который получил ожоги лица, пытаясь вытащить брата из горящей машины. Черт, мой брат давно умер!

– Я думала, мы родственные души.

– Чепуха. Ты видела во мне жертву – потому что сама такая. Но дело было не во мне, а в тебе. Ты использовала меня как жилетку для слез, изливала мне душу.