– Я заметила, что многие песни о тюрьме или чем-то подобном, – ответила она. – У Лотте, например, слова про стены и лабиринт, из которого не выбраться. У Йоханнеса Ординга – о месте под землей, куда не попадает свет.

Что в худшем случае могло означать могилу.

– Место, которое где-то внизу, – добавил я, вспомнив песню Джастина Джессо «Under». – Любопытно, что плейлист хоть и изменен, но все еще соответствует своему названию «Песни для глаз», – сказал я.

– Что ты имеешь в виду?

– Тексты очень визуальные. Не только у Ординга. «Я вижу тебя, когда совсем темно», – процитировал я группу Silbermond. – Или у Кула Саваша в песне «Erlko-nig»[12]: «Я вроде вижу тебя, но на самом деле не вижу». Или еще: «Не могу понять, кто ты, даже когда смотрю». А у Тима Бендцко есть даже «Открытые глаза» в названии.

Алина кивнула, соглашаясь.

– Но что это нам дает?

Я задумался. Все это могли быть зашифрованные намеки на ее похитителя. Который показывался Фелине только в темноте. В маске. Хотя, возможно, моя фантазия просто разыгралась и я выдавал желаемое за действительное. Особенно с песней Кула Саваша, четвертой в списке. Там были десятки возможных интерпретаций, которые я невольно подгонял под собственные мысли и настроение. Когда я впервые услышал «Erlkonig», то все время думал о своем бывшем стажере Франке Ламане. «Я открыл тебе двери еще до того, как ты успел что-то сделать». Так я себя и чувствовал, когда по ошибке решил, будто Франк меня предал, использовал и обманул. «Прикидываешься добродушным рассеянным другом, которому все прощают». Но именно Собиратель глаз убил мою жену, похитил Юлиана и попытался убить меня. Под это подходила еще одна строчка Кула Саваша: «Распознай гнилую сердцевину, когда лопнет твоя скорлупа. Все это обман зрения, как карточный трюк».

У меня кружилась голова. Я был вынужден прервать анализ текстов и переключиться на другой вопрос, чтобы прийти в себя.

– Давай сделаем шаг назад, – попросил я Алину. – Допустим, Фелина действительно послала музыкальный сигнал SOS. Как ей это удалось?

– Ты имеешь в виду, как ей удалось все это время прятать плеер? – уточнила она.

Я кивнул.

– Своего отца она тоже сумела обмануть. В конце концов, он выглядел как часы…

– Хорошо. Но как она подключилась к Wi-Fi? – спросил я.

– Если похититель ничего не знал про МРЗ-плеер, у него, возможно, не было причин отключать Сеть, – предположила Алина.

Я покачал головой.

– Для меня это слишком маловероятно. Фелину должны были похитить, она должна быть еще жива, она должна была спрятать плеер и взломать пароль от роутера похитителя. Или получить доступ к компьютеру, чтобы перепрограммировать плейлист.

– Последнее мы можем с уверенностью исключить, – быстро сказала Алина.

– Почему?

– Потому что в этом случае она могла бы отправить нам сообщение или хотя бы переименовать плейлист. Но он все еще называется «Песни для глаз». Это говорит о том, что Фелина изменила порядок песен с помощью часов. Проблема как раз в поцарапанном дисплее. С помощью часов можно редактировать существующий плейлист, удалять или добавлять песни, но нельзя создавать новый или давать ему название.

Я согласился с ней и нажал на тормоз, потому что поток машин стал редеть, а я ехал слишком быстро.

– А насчет пароля Wi-Fi, – продолжала Алина, – возможно, она находилась рядом с публичной незащищенной точкой доступа, когда меняла порядок песен. Сейчас почти каждое второе кафе рекламирует бесплатный доступ. Она могла быть, например, в «Старбаксе» или в каком-то отеле… – намекнула она на «Амброзию».