Женщина, примерно ее возраста, сидела слева от Якоба и была такой миниатюрной, что ее кресло-мешок едва прогибался под ней. Рядом с массивной фигурой ассистента Либерштетт она казалась Эмилии куклой. На ней был серый спортивный костюм с капюшоном, руки она угрюмо засунула в карман-кенгуру. Короткие черные волосы обрамляли ее круглую голову, словно мотоциклетный шлем, за что Эмилия мысленно прозвала ее Харли. Густую черную челку скоро придется подстричь, чтобы она не скрывала самое поразительное в ее облике – глаза.

Потому что эти глаза были слепы.

– Привет, я Луиза, – сказала молодая женщина напротив, но Эмилия не могла оторвать глаз от слепой, которая смотрела на нее мучительно пустым взглядом.

– Я здесь уже полгода и так благодарна за все, что для меня сделали.

– Спасибо, Луиза. Не могла бы ты рассказать Бекки свою историю? – спросил Якоб женщину, сидевшую справа по диагонали от него. Она была самой что ни на есть «сидячей горой». Ее ноги казались необычно короткими по отношению к торсу, возвышавшемуся над всеми присутствующими, кроме Якоба.

– Конечно. – Она колебалась, но была явно рада возможности выступить. – Я курьер-пациентка. То есть сюда меня привез курьер. До того как меня привезли, я даже не знала о существовании «Амброзии», как, наверное, и большинство обычных людей. – Она застенчиво улыбнулась. – Но кто-то – я до сих пор не знаю, кто – узнал, что я стала жертвой сталкера. Его зовут Эдгар, и я совершила ошибку, познакомившись с ним на «Тиндере». После этого я не могла от него избавиться. Поначалу все было безобидно.

Кресло-мешок издал громкий хлюпающий звук, когда Луиза поерзала.

– Он писал мне сотни писем и подкладывал их под дворники машины. Он рассыпал розы перед моей дверью. И нанял частного детектива, чтобы тот шпионил за мной. Он присылал мне фотографии других мужчин, с которыми я встречалась. Фотографии «до и после», как он это называл. Потому что их он тоже преследовал. Друзей, коллег, спутников на свиданиях. И избивал до полусмерти.

Теперь ее сдержанная улыбка исчезла, и Луиза заговорила быстрее, словно хотела поскорее закончить неприятный рассказ.

– Эдгар никогда не поднимал на меня руку, но он сломил мой дух. Я больше ни с кем не осмеливалась общаться, боясь, что он может им навредить. Все стало совсем плохо, когда он начал убивать домашних животных моих знакомых – даже тех мужчин, кого я знала лишь поверхностно. В конце концов я дошла до того, что была готова нанести себе увечья, лишь бы Эдгар исчез из моей жизни. Потому что полиция не могла мне помочь.

– Только «Амброзия», – улыбнулся Якоб.

Луиза с благодарностью посмотрела на него.

– Именно. «Амброзия» дала мне возможность сделать с моим мучителем то же, что он сделал со мной

– Каким образом? – спросила Эмилия, поворачиваясь к Луизе.

– У моего лучшего друга была лошадь, которую он обожал. Шания. Серой масти. Мой сталкер пробрался в конюшню и так сильно покалечил бедное животное, что Шанию пришлось усыпить

– А вы? – настаивала Эмилия. – Что вы сделали с вашим сталкером?

– Я? – Луиза словно выросла на несколько сантиметров, выпрямила грудь и уверенно заявила: – Мне тоже позволили сломать ногу Эдгару.

От шока у Эмилии перехватило дыхание. Затем, оглянувшись, она спросила собравшихся:

– Значит, мы говорим о мести и самосуде?

– Мы говорим о кармическом балансе, – поправил ее Якоб. – В какой-то момент, когда внутренний процесс исцеления уже достаточно продвинулся, жертва и преступник встречаются.

– И это организует курьер, о котором вы мне рассказывали?

– Именно.