– Томас! – Я обратился к ее отцу в отчаянной надежде, что он еще жив, и схватил его за правую руку. И тут понял причину его кровопотери.

Его конечности были прикованы к столу зажимами – металлическими кольцами, какие используют для соединения труб. Шолле, если он был преступником, затянул их так сильно, что их острые края при каждом движении врезывались в плоть пленника. Очевидно, Томас Ягов пытался освободиться и в панике порезал себе вены.

Я еще ближе наклонился к его лицу и в следующий момент резко отпрянул. Томас был еще жив! Он так внезапно открыл глаза, что его взгляд, полный смертельного страха, поразил меня, словно удар в грудь.

Он тоже казался наэлектризованным. Он покачал головой и простонал что-то совершенно неразборчивое.

Я быстро схватился за край ленты, закрывавшей его рот.

Он застонал еще громче, сильнее замотал головой: казалось, он вот-вот задохнется после такой кровопотери. Я торопился, чтобы услышать, что он хочет сказать, возможно, из последних сил.

– Секунду, подожди…

Резким движением я сорвал изоленту с его губ.

И тут наконец услышал то, что Томас так отчаянно стонал сквозь кляп.

– Нет, не надо. Не отрывайте!

– Почему? – спросил я в полном недоумении, держа в руке полоску изоленты. С внутренней стороны к ней прилип небольшой кусочек пластика. Как миниатюрный пульт размером с наперсток, с крошечной лампочкой, которая начала бешено мигать.

– Передатчик! – простонал Томас. – Вы его активировали.

– Что? – переспросил я. И в тот же момент все увидел.

Рядом на мини-кухне вспыхнул свет, и одновременно раздался жужжащий звук.

Микроволновка!

Как по волшебству, стеклянная тарелка внутри ее начала вращаться, а цифры на дисплее побежали назад.

Я запустил обратный отсчет!

58

4 минуты 7 секунд.

– Что там внутри?

Я подошел к микроволновке. Обычный черный прибор без маркировки. В бронзовом внутреннем свете на стеклянной поворотной тарелке вращалась керамическая миска. В ней лежал брусок белого вещества, величиной и формой примерно с пачку сливочного масла.

– Аммиачная селитра, – прохрипел Томас, который, как учитель физики и географии, наверняка знал, насколько смертоносным может быть это удобрение еще задолго до катастрофы в порту Бейрута.

– Замороженная. Как только она оттает…

«Нас разнесет на куски, а на месте образуется кратер размером с Инсбрукер-Плац», – подумал я.

– Как ее выключить? – спросил я, лихорадочно нажимая на кнопки микроволновки. Ни одна из них не реагировала. Дверца тоже не открывалась. Она была наглухо запаяна. Как и весь прибор, намертво вмурованный в стену, так что я даже не мог выдернуть шнур из розетки.

– Письмо! – услышал я стон Томаса.

– Какое письмо?

Я повернулся к нему и увидел, что отец Фелины шевелит мизинцем правой руки. Он указывал на пол, где действительно лежал испачканный кровью листок бумаги.

Я поднял его, расправил и после первых же предложений понял, что у нас почти не осталось шансов выбраться отсюда живыми.

«Томас, ты знаешь, я всегда оставляю своим игрокам право выбора.

Это отличает меня от преступников-садистов, которых, будучи полицейским, преследовал и отправлял за решетку.

Ты сам выбрал быть плохим отцом.

И теперь пожинаешь последствия, но у тебя все еще есть шанс изменить свою судьбу.

Так же, как ты озадачил жену своим постыдным поведением, я предлагаю тебе музыкальную загадку, которая может вернуть тебя на верный путь.

Загадка звучит так:

„Сколько весит Ана в сверкающем месяце?"

Подсказка: ответ кроется и в названии песни, и в самой длинной реке в Африке!

Разгадав загадку, дорогой Томас, ты сможешь отключить микроволновку, как только кто-нибудь найдет тебя здесь и освободит от оков.