– Вас совершенно не касается, что там. Ваша забота, чтобы Киаран с Дарреном не тронули Трейси. Вот на этом и сосредоточьтесь.

У Бэнкса по спине пробежал холодок, и его опять охватило страстное желание все‑таки врезать Фанторпу.

– Что вы хотите этим сказать? – злобно осведомился он, прекрасно понимая смысл угрозы.

Даже не глядя на Уинсом, он ощущал и ее горячее сочувствие, и готовность удержать его, если он вдруг сорвется. Она была спокойна и максимально собранна. Но он не собирался давать волю чувствам.

Бэнкс любил свою работу, но такие ситуации, когда необходимость следовать букве закона не позволяла ему поступить сообразно искреннему велению сердца и вот прямо сейчас, немедленно оторвать голову очередному зарвавшемуся ублюдку, – такие ситуации он ненавидел. И всякий раз ощущал себя ничтожным и слабым. Порой он, как и все, нарушал инструкции, порой совершал опрометчивые и даже противоправные поступки, но в целом он не спорил с системой: закон и справедливость – именно в таком порядке, а не в обратном. Никогда в жизни он не согласился бы на предложение Фанторпа. Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда. Он вызволит Трейси из беды и уничтожит Джаффа. А заодно Фанторпа, Киарана и Даррена. Он не сомневался в этом, как не сомневался в том, что открылось ему ночью посреди пустыни в Аризоне. Только пока он еще не знает, как это сделать. Но, дьявольщина, как же хочется вколотить этому жирному мерзавцу в его наглую морду мысль о справедливости!..

– Я полагал, что выражаюсь предельно ясно, – ответил Фанторп. – Для Киарана с Дарреном что Трейси, что Джафф – все едино. Джафф и Трейси – мои враги. Одного поля ягоды. Называйте как хотите. Они в одной обойме. Если я дам своим людям другую команду, то все будет так, как я обещал. Трейси вернется живая‑здоровая, а Джафф получит по заслугам.

– А если я откажусь?

– Возникнут проблемы. Все пойдет своим порядком. Но для чего человеку с вашим умом и жизненным опытом отстаивать в данном случае свои высокие моральные устои? Почему не пойти на компромисс?

– Потому что я полицейский, мистер Фанторп. А как может полицейский закрыть глаза на убийство? Вы же прямым текстом заявляете, что моя дочь пострадает, если я не помогу вернуть ваши деньги и наркотики и не позволю вашим наемникам разобраться с Джаффом. Не исключено, что и убить его. Да, он преступник, это правда, но если я сделаю, как вы говорите, то я стану точь‑в‑точь как вы. То есть паршивым куском склизкого дерьма, широко разевающим пасть в поисках ломтя пожирнее.

Фермер дернулся и пролил виски, заляпав свитер.

– Э‑э, полегче! Мать вашу, это уж слишком, Бэнкс! – Он в ярости тряс жирным пальцем в сторону старшего инспектора. – Вы об этом пожалеете. Вы крепко об этом пожалеете! Киаран с Дарреном уже в Лондоне, они ждут только моей команды.

– Ну, так чего ж вы им не позвоните? Мы вам не мешаем, вперед!.. Вам нечего им скомандовать, вот в чем штука. Вы знаете ровно столько же, сколько и мы. А может, и меньше.

Бэнкс поглядел на Уинсом: она улыбнулась и покачала головой.

Фанторп вперил в Бэнкса долгий, оценивающий взгляд.

– Не понимаю я вас, – наконец сказал он. – Хоть убей, не понимаю. Я предлагаю вам выгодную сделку. Все просто: мне – мои деньги, которые у меня, заметьте, украли. Вам – ваша дочь. В чем проблема?

– Вот в этом‑то она и заключается, – ответил Бэнкс, жестом показав Уинсом, что им пора уходить. – Проблема в том, что вы ее не видите. Ладно, на сегодня все. Можете нас не провожать.

– Вы считаете, это было разумно? – спросила Уинсом, когда они сели в машину. – Довести его до белого каления?

– Наверное, нет, – устало ответил Бэнкс.