– Ничего, возможностей у него еще будет сколько угодно. Что дальше?

– Бёрджес говорит, что дом Певерелла в Хайгейте взят под усиленное наблюдение. Оперативникам раздали ксерокопии с рисунков Роуз, а также фото Трейси и Джаффа Маккриди. Кроме того, есть еще одна группа, которая будет следить за всеми, кто выходит из дома.

– Хорошо, – одобрил Бэнкс. – Будем надеяться, что мы найдем Маккриди и Трейси раньше, но радует, что есть вторая линия обороны. Я только немного волнуюсь, как бы они не пересуетились там раньше времени, если вы меня понимаете.

– Коммандер Бёрджес полностью осведомлен по поводу происходящего, – сказала Жервез. – Он… э‑э… в курсе, что у Маккриди ваша дочь, и просил меня передать вам свое сочувствие. Он сообщил, что вообще не стал бы мне ничего говорить, если бы не вы. А также дал слово, что проследит, чтобы с Трейси ничего не случилось. Вы ему доверяете?

– Да, ему можно верить, – сказал Бэнкс. – Я не слишком доверяю его ведомству, но лично ему – вполне.

– Ну что же, пока это все, – заключила Жервез. – Скажите Уинсом, чтоб отвезла вас в отель, и постарайтесь немного поспать. Я свяжусь с вами сразу, как появится что‑то новое.

Уинсом вышла в коридор в ту минуту, когда Бэнкс закончил разговор.

– Медсестра пришла, – пояснила она, – и выгнала меня. Сказала, чтобы мы уходили и дали Энни передохнуть. Энни велела пожелать вам доброй ночи.

– Уинсом, это черт знает что. Ты, значит, за моей спиной скооперировалась с Грязным Диком Бёрджесом? Это и есть твоя работа «по нескольким каналам»?

Уинсом усмехнулась:

– Я наладила с ним контакт, это правда. Помните, мы отошли в сторонку в Хитроу? Он попросил, чтобы я держала с ним связь и сообщала обо всем, что происходит. Исходя из того, что вы мне о нем рассказали, а также из моих собственных впечатлений, я сделала вывод, что он как раз тот человек, который может быть нам очень полезен: он хорошо осведомлен в интересующей нас сейчас сфере. Вот я ему и позвонила.

– Похоже, он на тебя запал.

– Сэр!

– Да все нормально. Чего ты занервничала? Бёрджес западает на всех, кто носит юбку.

– Как это мило.

– Могу я надеяться, что ты подвезешь меня обратно?

– Только если вы извинитесь и обещаете впредь не говорить пошлости.

– Уинсом, ты требуешь слишком многого, но я постараюсь как‑нибудь справиться.

Из соседней двери вышел невысокий худощавый врач.

– Мистер Сандхар! – Бэнкс крепко пожал ему руку. – Я бы хотел поблагодарить вас.

Сандхар смущенно улыбнулся:

– Благодарить еще рано, – и спросил, помолчав: – У вас есть немного времени? Мы можем поговорить? Там же, где и в прошлый раз?

Обменявшись недоуменными взглядами, Бэнкс с Уинсом пошли вслед за ним в смотровую.

– Возникли проблемы? – спросил Бэнкс, усаживаясь на хрустящую кушетку.

– Боюсь, что да, хотя я чрезвычайно доволен успехами миз Кэббот. Конечно, с перебитой ключицей будут трудности, и в дальнейшем она может сильно ограничивать активность руки. Обычно подобные травмы заживают в течение месяца‑полутора, но пуля раздробила кость. Мы удалили осколки, однако на выздоровление понадобится три месяца, и это болезненный процесс – миз Кэббот придется потерпеть. Ничего, все заживет. Прежде чем у миз Кэббот появится шанс выиграть Большой Шлем, ей, вероятно, понадобится усиленная физиотерапия. Но со временем она сможет играть и в теннис, и в гольф.

Это ничего, подумал Бэнкс, Энни не слишком увлекается спортом.