– Надо избавиться от машины, – сказал Джафф. – Вон, впереди ворота, надо туда дотолкать, посмотрим, можно ли где‑нибудь ее спрятать с той стороны. Давай, помогай, что стоишь.

Трейси была слишком подавлена, чтобы возражать. Нос ныл, шею ломило, а сердце разрывалось от боли. Она принялась толкать.

Глава девятая

Когда самолет перестал описывать круги над Хитроу и медленно пошел на посадку, на часах Бэнкса было три утра. А за окном светло – около полудня, четверг. Бэнкс совсем не спал – он никогда не спал в самолетах, – зато был трезв как стекло: говорят, на трезвую голову проще переносить разницу во времени. Еда была отвратительная, фильмы, которые предлагались для просмотра, немногим лучше. Поэтому он почти всю дорогу читал «Мальтийского сокола», а когда глаза устали, достал айпод и с удовольствием слушал, как Анджела Хьюитт исполняет фортепьянные концерты Баха. Перед полетом он купил дорогущие новые наушники, но оно того стоило. Качество превосходное – звук чистый, глубокий, а окружающие шумы не слышны. Почему‑то именно Бах помогал Бэнксу расслабиться во время полета.

Вскоре попросили отключить все электронные приборы и сообщили, что в Лондоне одиннадцать ноль пять утра, температура плюс восемнадцать градусов по Цельсию. Бэнкс убрал айпод с наушниками и на несколько минут вновь погрузился в книгу. Хотя бы это еще не запрещено. Пока.

В иллюминатор он увидел Лондон: извивы Темзы, зеленые газоны большого парка, Тауэрский мост, оживленные улицы, скопища домов – все знакомо, все сияет под ласковым осенним солнцем. Отличная погода, но ему сейчас хотелось только одного – как следует отоспаться. Он заранее заказал себе номер в одном из отелей Вест‑Энда и собирался провести остаток недели в Лондоне, повидаться со старыми друзьями, а уж потом, в понедельник утром, на поезде вернуться домой. Надо полагать, номер его ждет.

Самолет нервно запрыгал по посадочной полосе, потом взревел и поехал ровнее; успокоившись, долго катился по аэродрому и наконец остановился. И вот уже Бэнкс вместе с остальными усталыми пассажирами шел по бесконечным коридорам аэропорта к паспортному контролю. Очередь к стойке для граждан Соединенного Королевства оказалась невелика, и вскоре Бэнкс протянул свой паспорт вежливой сотруднице в форме. Она сличила фотографию с оригиналом, проверила что‑то в компьютере, еще раз посмотрела на него и на фото, повернулась к двум крепким мужчинам, пристально наблюдавшим за вновь прибывшими, и сделала им знак подойти.

– Мистер Бэнкс? Не могли бы вы пройти с нами, сэр, – произнес один из них. Интонация у него была отнюдь не вопросительная.

– А что, собственно…

– Прошу вас, сэр. – Мужчина ухватил его за руку и вывел из очереди.

Бэнкс неоднократно проделывал это и сам – правда, при иных обстоятельствах, – так что понимал: вопросы задавать бессмысленно. Возможно, они решили, что он террорист. Будут пытать его, окуная голову в бочку с водой. Они могут позволить себе что угодно, а он – ничего. Скорее всего, решил он, это как‑то связано с МИ‑6 и той историей, которая произошла летом. Он тогда много чего натворил и нажил весьма опасных врагов. Память у внешней разведки долгая, они ничего не забывают. И что же, это своеобразная месть за то, что он сделал? Интересно, как далеко они готовы зайти? Пока его не приведут туда, где им будет удобно разговаривать, он все равно ничего не узнает.