Глава третья

СЕКАЧ СНОВА ПРИ ДЕЛЕ

Они собирались выехать рано утром, но, вместо того чтобы встать в шесть, проснулись в половине восьмого и, прежде чем перейти к водным процедурам, сплелись в объятиях, а после этого возникшее у обоих возбуждение предпочли гасить старинным традиционным и давно проверенным способом…

Поэтому белый седан мягко тронулся со стоянки кемпинга «Домино» лишь через два с лишним часа после пробуждения прелестного водителя и мужественного пассажира. Пассажир со всей присущей ему мужественностью боролся с дремотой, зато дама, севшая за руль, была энергична и весела.

— Ген, а я знаю, что у вас за дела с моим отцом!

Марк, вырвавшись из плена дремоты, не сразу сообразил, что Кристина обращается к нему, потом встряхнулся.

— У кого — у нас?

— У всей вашей компании русских гангстеров.

— От нее уже мало что осталось.

— Да? Я, может быть, напишу про вас серию репортажей или даже книжечку.

— Лучше не стоит.

— Почему?

— Ну хотя бы потому, что в деле замешан твой папочка. Я не думаю, что на его визитной карточке написано «гангстер». Полагаю, у него хорошее, добропорядочное прикрытие. И тут такие сенсационные разоблачения! Как бы не пострадало доброе имя твоего отца.

— О, не пострадает!

— Знаешь, у русских есть такая пословица про пишущих людей. Смысл ее примерно такой: ради красивого словца не пощадить родного отца. К тебе тоже подходит такое определение.

— Может быть. Но за этот репортаж или за книгу я могу получить хорошие деньги, а часть суммы с большим удовольствием отдам папе, если он только намекнет, что пострадал от моих публикаций.

— Заботливая девочка! — съязвил Марк.

— Не понимаю твоей иронии, — пожала она плечами. — Я знаю, вы привезли сюда начинку для атомной бомбы!

— Сказано эффектно, но не совсем верно, — улыбнулся Марк.

На самом деле ему было не до улыбок. Что же это получается? Всякие бывают утечки информации, но нет хуже утечки, когда что-то становится известно журналистам. Эти надоедливые существа вцепятся, словно пиявки, и в худшем случае выудят у кого-то недостающие сведения, в лучшем — напридумывают такое, что собьют с толку даже тех, через кого информация просочилась.

— От кого ты узнала? От папы?

— Да.

— Мне трудно в это поверить, Кристина. Этого просто не может быть. Хотя если ты работаешь вместе с ним, к чему эти разговоры о репортажах?

— Ты не понял. Слышала я об этом от отца, но он не знает, что я слышала…

— Очень сложно говоришь. Лучше сказать — подслушала.

— Я не знала, что ты так хорошо владеешь немецким! — хихикнула она.

— В таком случае твой папа опасно беспечен. Если подслушивала ты, мог подслушать и кто-то другой.

— Другой не мог! В папин офис в Мюнхене без его личного разрешения могу приходить только я. Даже маму он пускает не всегда.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, потому что она — японка.

— А, так вот почему ты не похожа на белокурую фрейлейн! И кто кого поймал в сети?

— Наверное, мама. Они познакомились, когда папа работал в Японии…

Марк не прочь был порасспрашивать Кристину еще. Как-никак, к ее папаше стремились они все во главе с Лисовским. Но впереди, метрах в трехстах, притулилась к обочине машина дорожной полиции с вяло помигивающими на крыше проблесковыми маячками.