— Что ж, дело обычное, — решил заполнить возникшую паузу Турецкий. — Смерть вора в законе — веский повод для собрания.

— Я прошу вас, Александр Борисович, никому не сообщайте о предмете нашего разговора! Уже того, что я сказал, хватит наверное, чтобы воры меня приговорили.

— Вы преувеличиваете. Ничего вы еще не сказали…

— Но скажу, потому и предупреждаю. Из-за опасения, что здесь полно сыскарей, съезд намечено провести в Москве.

— Когда и где?

— Не знаю пока. Дело вот в чем: меня туда вызывают, а я никакого отношения к ним не имею, понимаете?! Не то что несудимый, в вытрезвителе ни разу не ночевал! Что я там буду делать? Они же меня загрызут!

— С чего вы взяли?

— Надо же им кого-то стрелочником сделать! Спросят, почему Колбин пошел на дачу к Тузику без охраны. Куда, спросят, смотрел? А Фрол меня не воспринимал как личность, так, мелкий фраер, прилипший к большим делам.

— Овладели спецлексикой, — улыбнулся Турецкий.

— Так ведь с кем поведешься…

— Мне кажется, ваши страхи напрасны, Александр Андреевич. Они же не дураки, воры.

— Хотелось бы верить, но Секач говорит другое.

— Кто это — Секач?

— Молодой человек, претендующий на престол Фрола Колбина, его полноправный наследник.

— Разве у Колбина есть дети?

— Он наследник не по крови, а за выслугу. Про Секача пока никто не знает, кроме нас с вами…

И Лисовский рассказал следователю все, что сам знал о секретном отбойщике Фрола Колбина Геннадии Боброве, даже про половину монеты не забыл упомянуть. А закончил рассказ так:

— …Секач собирается ехать со мной в Москву. Молодой, горячий, болтливый, выпил у меня полбутылки коньяку, раздухарился, стал кричать, что, если на него московская братва наедет, за то, что убийц проморгал, он меня отдаст на заклание, потому что ему кровь из носу надо в регионе хозяином стать. Ну и какое у меня после этого должно быть настроение? Я поехал бы на тот сход, отчитался, послушал, может, зацепка какая-нибудь про убийц нашлась бы. Фрол, Бог с ним, он рано или поздно умер бы не своей смертью. А директора жалко, ни за что претерпел.

— Так уж ни за что? Хорошо небось зарабатывали?

— Ну-у… — неопределенно протянул Лисовский.

— На одних тренажерах столько не заработаешь, так ведь?

— Нет, — согласился коммерческий директор.

— Я слышал даже такое предположение: вся эта структура, в которой и вы имеете честь состоять, создана только для того, чтобы легче было за рубеж стратегические материалы переправлять.

— Да что вы?! — всплеснул руками Лисовский. — Что вы?! Это же риск какой! Зачем он директору завода, если он и так неплохо живет?

— Да вы не беспокойтесь, Александр Андреевич, я по сути своей профессии голословным утверждениям не верю. Будут доказательства, тогда не обессудьте. Если я правильно вас понял, вы боитесь этого Секача?

— Не то слово! До того боюсь, что иду на опрометчивый шаг — предлагаю работнику Генеральной прокуратуры сделку…

— Ну-ну! — подбодрил Лисовского Турецкий.

— Я уже сказал: Генка приходил только ко мне, больше никому на глаза не показывался, никто его не знает. Следовательно, сделка — вы берете Секача, я сдаю все, что удастся узнать про убийц.

— Сделка приемлемая, — поразмышляв, признался Александр Борисович. — Но вопрос: как его взять, Секача? За что? Может, он в миру добропорядочный труженик и примерный семьянин.