— Ну, ребята, вы даете!.. — только и смог произнести потрясенный Турецкий.

— Да ниче, — усмехнулся Сергеев. — Мы привыкшие.

И затем добавил, уже обращаясь к оперативникам:

— Вы поосторожнее! Еще пальнет через дверь.

В этот момент раздался голос Боброва:

— Эй вы! Уговорили! Дверь-то не ломайте — открою сейчас!..

— Смотрите в оба! — успел громко прошептать Сергеев. — Чтоб не подловил!

Ключ, вставленный в скважину изнутри, стал с трудом поворачиваться против часовой стрелки.

— Уже сломали, наверное, черти! — ворчал Секач.

Все напряженно замерли, прижавшись к стенам по обе стороны от двери…

— Ну?

Он стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы ярких спортивных штанов. В карманах могло быть что угодно — просто пудовые кулаки, нож, пистолет или граната.

Группа захвата и Турецкий с Сергеевым форму не надевали, бронежилеты были спрятаны под куртками и пальто, автомат Калашникова специальный сейчас не имеет только ленивый, поэтому Гена Бобров пока ничего не понимал, раскачивался на пороге с пятки на носок, совершенно игнорируя направленные на него стволы автоматов.

— Вишь ты, какой оравой явились! Ну и чего вам?

В этот миг сзади неслышно подкрались те трое, что влезли через окно при помощи пожарной машины. Двое взяли, как в железные клещи, в свои руки запястья Боброва прямо так, как они покоились — в карманах. Третий упер Геннадию в спину автоматный ствол и строго попросил:

— Не двигаться!

Подскочили помочь еще и те, что ломились в дверь.

Взятый врасплох Секач не сопротивлялся. Из его карманов оперативники извлекли пистолет и гранату «лимонку». К счастью, чека оказалась на месте.

Скованного наручниками Боброва Турецкий в сопровождении двоих милиционеров повез в райотдел, а Сергеев с помощниками остались проводить осмотр помещения.

Александр Борисович не продумывал тактику допроса Геннадия Боброва, не готовился к изнурительному и долгому поединку с подозреваемым. В данном случае успех следственных действий зависел только от того, сумеют ли найти сыскари доказательства.

Геннадий сидел перед следователем на привинченном к полу табурете. Сидел прямо, расслабленно опустив широкие от накачанных мышц плечи.

— Начнем? — спросил Турецкий.

Секач подавил зевок, спросил в свою очередь:

— Спать не хотите?

— Уже перехотел. А что?

— Ничего! Я поспал бы.

— Чем быстрее мы закончим, тем быстрее вы сможете отправиться в камеру.

— В камеру? Это за что же?

— Сейчас с вами вместе и выясним.

— Ну прям! Буду я вам помогать самого себя засадить!..

Александр придвинул к себе протокол допроса подозреваемого.

— Так как при вас не обнаружено никаких документов, удостоверяющих личность, назовите, пожалуйста, имя, фамилию, отчество.

— Бобров, Геннадий Леонидович.

— Следователь Турецкий, — представился Александр Борисович и спросил: — О каком это генерале вы говорили перед задержанием?

— Я?

— Вы.

— А то не знаете!

В этот момент в дверь постучали. Вошел сержант с большой папкой в руках. Обойдя стороной сидящего почти в центре комнаты Секача, он подошел к столу и отдал ее Турецкому. Сверху к папке был прикреплен белый квадратик листка для записей, на нем размашистым почерком Сергеева написано: «Колоть не придется, все нашли».

Бобров молчал, но смотрел на папку настороженно.