– Не думаю, что это разумно, Найсмит, – попытался успокоить его Веллс. – Вы слишком сильно реагируете. Не забывайте, это мощное средство.

– Еще один раз. Один раз я выдержу, а потом мы отложим до следующего сеанса.

Он посмотрел Веллсу в глаза.

– Ну, хорошо, – с неохотой согласился Веллс. – Посмотрим…

Найсмит лег на спину. Гудение и щекотание в голове началось снова.

– Я направляю ваше внимание в детство, – сказал Веллс. – Любая сцена из вашего детства. Все, что придет на ум.

Найсмит окаменел. Что‑то направлялось к его сознанию. Что‑то настолько жуткое, что если бы он увидел это, то сошел бы с ума. Затем оно исчезло.

Итак, все закончилось неудачей. Стоя на дорожке, ведущей от дома Веллса, Найсмит сердито массировал пальцами виски. Все, что он вынес из этого мероприятия, была головная боль.

Какое‑то время он стоял и, злясь, никак не мог решить, что делать дальше. Один за одним отсекались все возможные варианты действия. С того самого первого дня в аудитории…

Постепенно мысль, которая вертелась где‑то на задворках сознания, начала приобретать определенную форму. Именно там все и началось, когда он находился под воздействием дубликатора Хиверта… Возможно ли, чтобы все произошедшие с ним с тех пор события – сны и все прочее – были результатом какого‑то вмешательства чужаков в механизм работы этого устройства? Не поместили ли они в аппарат что‑нибудь такое, чем воспользовались для внедрения в сознание Найсмита некоего хитрого внушения?

Задав себе вопрос, он уже не мог оставить его неразрешенным, и поэтому решительно двинулся по дорожке, ведущей к станции трубопоезда.

Головная боль не утихала и не усиливалась. Было такое чувство, будто зажимы, которые использовал Веллс, все еще находились на голове. И, хотя это было бессмысленно, он никак не мог избавиться от желания сорвать их.

Приход к Веллсу был ошибкой. Столько неудобств и неприятностей, потерянное время, и все равно из того темного периода, который заканчивался четыре года назад, они не узнали ничего. Несколько небольших обрывков воспоминаний о пребывании в госпитале – чуть больше, чем им удалось ранее. А дальше ничего.

Он вышел на станции «Университет» и под ярким солнцем пошел в научный корпус. Несколько студентов, мимо которых он проходил, останавливались и смотрели ему вслед, но среди них не было ни одного знакомого, и никто не заговорил с ним.

Поднимаясь по задней лестнице, ведущей к аудиториям, Найсмит повстречал спускающегося вниз вечно испуганного Дональда Кемперера, за которым следовал молодой лаборант по фамилии Ирвинг; на обоих были надеты лабораторные комбинезоны, и, увидев Найсмита, оба в удивлении посмотрели на него. Кемперер был самым молодым преподавателем на физическом факультете: всегда озабоченный и виновато моргающий юноша. Ирвинг отличался невозмутимостью, имел темные волосы и мощное телосложение.

– О… ээ… профессор Найсмит, – заикаясь, начал Кемперер, – профессор Орвил сказал…

– Это вы взяли мои группы? – любезным тоном поинтересовался Найсмит, продолжая подниматься по лестнице мимо них.

– Да, да, но я хочу сказать, что…

– Как сегодня прошла демонстрация? – Найсмит уже был на верхней площадке и оглянулся посмотреть назад. Кемперер и Ирвинг стояли с разинутыми ртами, задрав головы вверх.

– Ну, хорошо, отлично, но…

– Найсмит стремительно пошел вглубь холла.

– Но профессор Орвил сказал, чтобы я, если увижу вас, обязательно забрал ваш ключ! – завопил вдогонку Кемперер.

Найсмит не ответил. Он отпер дверь комнаты с дубликатором, проскользнул внутрь и захлопнул ее за собой.