Он знал, что идет умирать. Он уже попрощался со всеми своими друзьями и членами труппы, вернул все свои пожитки на центральный склад и вычеркнул свое имя из регистра Развлекателей. Собственно говоря, он уже был мертв. Дар‑яни больше не существовал. Он был всего лишь безымянным и безликим телом, пустячным воспоминанием, фикцией, медленно плывущей сквозь память Старого Города.

Это был первый раз, когда он очутился здесь с момента постройки Нового Города. Странно было видеть эти некогда знакомые помещения и коридоры безлюдными. Построенный из материальных веществ, старательно обустроенный и украшенный, он был единственным настоящим Городом, пока растущая угроза со стороны зугов не заставила человечество покинуть его и перейти в новые отсеки из устойчивой к зугам энергии. Говорят, что после возведения Барьера все люди вновь вернутся сюда. Но человек, которого звали Дар‑яни, не доживет до того, чтобы увидеть это.

Несправедливость? Возможно. Он подумал о зеленокожих, и скривил губы. Это было вполне в их духе – организовать восстание, когда они почувствовали, что их положение стало отчаянным. Но Развлекатели имели свои традиции.

Он замер, чтобы прислушаться. Незнакомое защитное облачение плотно облегало грудь. Ладони в тех местах, где они сжимали ствол автомата, были влажными от пота.

Единственным раздававшимся звукам был непрерывный, будоражащий нервы шепот, который эхом отражался от стен. Он еще постоял в нерешительности, а затем двинулся в направлении одного из коридоров, которые служили выходом из помещения.

Здесь, в этом знакомом огромном зале Ито‑яни давал свои танцевальные представления, которые приводили в восторг тысячи зрителей, завораживали их и заставляли смотреть, не отрываясь, много часов подряд. Теперь же, как и весь Старый Город, он был покинут. Оставлен этим холодным монстрам, которые…

Он вдруг замер, вслушиваясь всем своим телом. Вдали в глубине коридора раздался слабый звук.

«При атаке твари», – рассказала ему обучающая машина, – «у вас будет самое большее две секунды, чтобы прицелиться и выстрелить. Если вы уцелеете после первого удара»…

Еще один звук, ближе.

Он попятился от отверстия, испытывая чувство, близкое к панике: он не готов, слишком быстро это произошло, ему необходимо еще чуть‑чуть времени…

Снова раздался шум; теперь он увидел там, в глубине, слабое мерцание чего‑то движущегося.

Каждая клеточка его тела кричала от ужаса, но он оставался на месте, изо всех сил сжав автомат.

Без всякого предупреждения нечто, находившееся вдалеке, оказалось почти рядом. В молчании оно плыло к нему по воздуху с невероятной скоростью. Сквозь прозрачное забрало шлема он видел крошечные красные глазки твари и ее выпущенные когти. Как в кошмарном сне, он попытался поднять тяжелый автомат, но не смог сделать это достаточно быстро. Чудовище приблизилось еще. Его полная страшных зубов пасть раскрылась и…

Найсмит сидел на полу, и у него в ушах еще звучал эхом его собственный хриплый крик. Голова ужасно болела. Его всего трясло, и он был весь покрыт холодным потом. В темноте чудовище все еще приближалось и разевало пасть…

Он вздрогнул от невыносимого запаха собственного страха. Руки нащупали контуры перевернутого кресла… Где он находится?!

Поднявшись на ноги, Найсмит начал рыться в карманах в поисках спичек. Свет пламени позволил увидеть грязный ковер, сложенные у стены книги и бумаги…

Он вспомнил последний момент, когда он еще был в сознании, и нащупал основательную шишку над ухом.

Спичка перегорела. Найсмит зажег другую, нашел лампу и включил ее. Аппарата, который он видел на ковре, больше там не было. Квартира была пуста.

Обхватив голову руками, Найсмит какое‑то время посидел на полу. Затем, приняв решение, он встал и подошел к визифону в углу.