– Говорят, могли зуги, – безразличным тоном ответила она. – Доказательством является то, что только люди могут видеть все это. Камера не будет фотографировать данные картины, и через просмотровый прибор иллюзия тоже не проходит. Кстати, отдайте мне его.

После секундного колебания Найсмит швырнул цилиндр ей назад. Диск выключился, как только цилиндр покинул его руку и включился снова, когда она поймала его. Она посмотрела сквозь него и с горечью произнесла:

– Только пыль и камни, – а затем спрятала прибор в свой серебристый пояс.

– Тогда почему вы гуляете здесь? – с любопытством спросил Найсмит.

Она пожала обнаженными плечами.

– Это прекрасно. Почему я не могу наслаждаться, даже если это всего лишь иллюзия? – Она посмотрела на него. – Ладно, входите.

Найсмит подошел ближе, наблюдая, как она подняла аппарат.

– Куда вы меня забираете?

Не отвечая, она коснулась приборов управления аппарата. Произошел слабый толчок, и они оказались заключенными в прозрачный пузырь, сквозь который местность окрасилась в призрачный синий цвет. Почти одновременно без всякого ощущения движения земля провалилась вниз, и начало темнеть небо.

Найсмит чуть наклонился вперед и обнаружил, что приблизиться к девушке ему не дает все тот же барьер. Она насмешливо улыбнулась ему и закурила зеленую сигарету, держа ее в унизанных кольцами пальцах, которые слегка дрожали.

– Садись, шефт.

Медленно подчинившись, Найсмит пристально посмотрел на нее.

– Теперь я вспоминаю… Я видел, как что‑то голубое приблизилось, когда…

Она кивнула, выпуская струю зеленоватого дыма.

– Я не хотела рисковать с тобой. Когда я выдернула тебя, то мне пришлось пристукнуть тебя силовой дубинкой. Потом подумала, что могу подождать, пока ты очнешься, поэтому перенеслась на несколько тысяч лет и приземлилась здесь. – Она облизала губы. – А ты сильный. По всем законам тебе еще полагалось быть без сознания минут двадцать. Но, во всяком случае, я успела надеть на тебя шлем для чтения мыслей и прочитала все твои маленькие секреты.

Найсмит почувствовал как напряглось его тело.

– Какие секреты?

– Я знаю их все, – проговорила она, покачав со знающим видом головой. – Все о Калифорнии и о двух Уродливых, которых ты называл Лолл и Чуран. – Она засмеялась. – И о том, что они хотели, чтобы ты сделал.

Прищурив глаза, Найсмит пристально посмотрел на нее.

– А вы говорите по‑английски? – резко спросил он.

Она не отреагировала.

– А ты знаешь, что ты маленькая грязная шлюха? – спросил он тем же невинным тоном.

Ее глаза сверкнули. Губы вытянулись, обнажив зубы, и на мгновение Найсмит ощутил холодок тревоги. Потом он прошел.

– Я тебя не убью сейчас, – прошептала она по‑английски. – Это было бы слишком легко. Когда я буду тебя убивать, это будет долго и болезненно, чтобы научить тебя не разговаривать подобным образом с Лисс‑яни.

У Найсмита перехватило дыхание и, указывая пальцем на нее, он сказал:

– Теперь я знаю тебя. Это был твой голос, в ту ночь, когда я увидел зуга. Ты тем же тоном произнесла» Убей его «. Значит, это ты посылала видения или что там это было. И эти сны… Зачем?

Она заморгала.

– Ты не боишься?

– А почему я должен бояться? Ты же сказала, что не собираешься убивать меня сейчас.

– А позже?

– Позже, может быть, я и испугаюсь.

– Забавно. – Она облизала влажные фиолетовые губы. Неожиданным движением она погасила сигарету, сунув ее в отверстие в полу, где та исчезла.