|
И это делало расставание особенно мучительным. Радость, которую она испытывала при мысли о дочери смешивалась с горечью скорого расставания. После "Сен-Корентена" "Королева Анна", взяв на борт Фронтенака и людей из его окружения в сопровождении "Славы Солнца" и "Мон-Дезерта" с графом де Пейраком отправлялись в открытое море. В момент отплытия "Сен-Корентена" в Гаспе Анжелика отозвала в сторону Иоланду. - Увези ее, - сказала она настойчиво. - Увези ее, если тебе подскажет сердце. Увези ее. Я написала об этом матушке Буржуа. Она найдет меня слабой и безумной матерью, но в отсутствие моего мужа мне страшно чувствовать ее вдалеке и не видеть еще год. - А если малышка покажется мне счастливой и не захочет возвращаться? - забеспокоилась Иоланда, которая знала девочку. - Вспомните, мадам, она сама захотела отправиться в монастырь к матушке Буржуа. Анжелика еще некоторое время колебалась. - Если ей хорошо там и она счастлива, значит оставьте ее там. Следующим летом мы встретимся... Но... не особенно верь тому, что тебе скажут. Осмотрись. Посмотри, не угрожает ли ей что-нибудь. Если тебе покажется, что мы можем потерять наше влияние в Новой Франции и затем возвращение туда будет связано с трудностями, привези ее. Я доверяю тебе. Я также написала моему брату. Теперь я хочу поговорить с господином де Барсемпюи. И чем ближе был день и час, тем сильнее становилась ее боль и мужество тех женщин из далеких времен, которые смотрели вслед своим рыцарям, которые, быть может, оставляли их навсегда. “Но это не одно и то же. Люди тех времен не любили друг друга как мы. Нужно было иметь каменное сердце, чтобы вынести эти разлуки, опустошенный разум заботился только о повседневных мелочах, о суровом существовании в крепких замках средних веков, где что-то значили только удары шпагой, чтобы почувствовать вкус крови и грубая сила". Затем она брала себя в руки и просила прощения у предков, вспоминала, что они отправлялись в путь с целью найти гроб Господень, вызывала в памяти строки из эпических поэм, "Песней о деяниях", которые очень украшали их времяпровождение в Вапассу, и "Песнь о Роланде", рассказывающую о боли короля Карла Великого при известии о смерти Роланда. Любовь, любовь-страсть, любовь мистическая всегда была с людьми. Это была вечная песнь душераздирающие и патетические отголоски которой ей слышались в прощальных плачах женщин, в их образах, смотрящих вслед тем, кто отправился на войну, кого они любили, этим рыцарям, долгом которых была защита слабых, установление справедливости. Они орудовали шпагой, пикой, тяжелым топором, мушкетом, они защищали женщин и детей так, как могли, будучи мужчинами, часто жестокими, часто грубыми, но ими руководила высшая сила справедливости. Жоффрей нарушил картину ее воспоминаний и размышлений. - Вы отправитесь перед нами, моя дорогая. Так вы будете меньше страдать. Но она не захотела. Она была похожа на всех женщин. А женщины остаются на берегу. Он приблизил свое лицо к ее лицу и повторил несколько раз с закрытыми глазами: Моя дорогая! Моя дорогая! Ветер отрывал их друг от друга, и, наконец, разлученные, с тяжестью на сердце, плохо приспособленные к разрывам и отсутствию друг возле друга, они отправлялись каждый к предначертанным событиям, к той цели, которую каждый из них единственно мог исполнить, и которую им надлежало воплотить в одиночку. Если для Жоффрея все было ясно, и он уже мог измерить тяжесть испытания и подготовиться к его этапам, он удивлялся предчувствию, что Анжелике предстояла более тяжелая участь. |
