|
Она подошла ближе и отодвинула входную завесу. Внутри она увидела, как и в первый раз, двух стариков - он был в меховой шапке, она - в повязке. Она поздоровалась. Тонкая снежная пыль, проникнув через дыру в крыше, обсыпала очаг и лица людей, подчеркивая темные одежды. Они, казалось, не обращали ни малейшего внимания на снег и смотрели внимательно в одну точку. Потом она заметила потухшую трубку и увидела, что из их ртов не вырывается пар дыхания. Она поняла, что они умерли. Когда Пенгаши и его семья стали собираться в дорогу, грозящую новыми трудностями, ураганами и бурями, а цель была далека и неясна, отец сказал ему: "Сын мой, я остаюсь. Моя дорога завершена". По традиции и согласно ритуалу, Пенгаши оставил им вигвам, зажег последний огонь, оставил последнюю похлебку, последние припасы и последний запас табаку. Потом он заботливо завесил вход, и в сопровождении жены, детей и маленькой служанки-англичанки, отправился на поиски французских миссий. Анжелика оставалась без движения, стоя на коленях возле неподвижных тел, до тех пор, пока не поняла, что замерзает. Инстинктивным жестом она протянула руку к котелку, но, как она и думала, там ничего не оказалось, кроме снега, наполовину засыпавшего посудину. Они спокойно докурили трубочку, передавая ее друг другу, потом, после последней затяжки он положил перед собой этот священный предмет. Затем они поровну разделили еду, и когда погас последний огонек в очаге, сели, положив руки на колени. Мало-помалу внутри темнело и становилось все холоднее, а два старика спокойно ждали смерть. Когда падение ветки расширило дыру в крыше, они были уже далеко, продолжая свой путь по дороге Великого Духа, там, где царили свет и тепло. При бледном свете, проникающем через вход, она ясно видела лица стариков; они были как живые, она с трудом удерживалась от того, чтобы положить им на плечи принесенные одеяла. Ей бросилось в глаза одна деталь. У каждого в руке был большой темный кусок. Это было похоже на камень или ком земли. Но когда она подошла ближе, она заметила, что это была еда. Два тяжелых замерзших комка из перемешанной маисовой муки, мяса и сухих плодов. Это была последняя еда предков, которую они не тронули. Она вздрогнула от неописуемой радости. Дрожа, она высвободила из окоченевших ладоней эти кусочки, а потом долго пристально вглядывалась в их лица, спрашивая: "Это для меня? Знали ли вы, что я вернусь?” На их груди среди привычных индейских талисманов - зубов, перьев, ракушек и разных металлических бляшек, - она различила маленькие позолоченные крестики, которые носили крещеные индейцы Юго-Востока. Видимо, это было последнее приношение Богу во имя высшей милости, о которой рассказывали им Черные Одежды. Что значило для них оставить эту последнюю порцию еды, перед тем, как отправиться в долину Великого Духа, белой женщине и детям, голодающим всю зиму?.. Переполненная благодарностью, она положила свою находку в сумку. В руке индейской женщины был еще кошелечек, Анжелика забрала и его, подумав, что это является часть дара. Попятившись, она натолкнулась еще на какой-то мешок. По его форме она угадала, что там находится ловушка для небольших животных, и она поняла, что индеец не забыл ее жалоб на то, что снег засыпал все ловушки. В обмен на ружье индеец оставил ей один из своих охотничьих предметов, который мог бы открыть для нее последний шанс. Она выбралась из вигвама, в последний раз взглянув на стариков. |
