Лукас ответил сразу же:

— Я и сейчас в этом уверен. Такой человек никому не доверится.

Тем временем Гилберт, продолжая разговаривать, продолжил путь к сараю. Уже подходя к нему, он убрал телефон в чехол, открыл небольшую дверь и исчез за ней.

Лукас бросил взгляд на часы и торопливо сказал Уайату:

— Сообщи своим ребятам, что через две минуты начинаем захват по утвержденному плану.

Уайат потянул из куртки мобильник.

Появился Глен.

— Задняя дверь в сарае есть. Замаскирована. Соседи ее не видят, — сообщил он Лукасу. — Колеи от джипа не заметил, видел только следы коров и овец, идут от соседних домов в горы. Я позвонил Джейлин, попросил ее перекрыть ему отход с той стороны. Она заверила, что мимо нее он не проскочит.

— Отлично, — сказал Лукас. — С ней два снайпера, так что все в порядке. Глен, ты остаешься с нами. Мы врываемся в дом через главный вход, молча. Говорить начинаем только внутри.

— Хорошо бы там, у двери, было хоть что-нибудь, за чем можно укрыться от его пуль, — пробормотал шериф так спокойно, словно речь шла о чем-то совсем обыденном.

Лукас снова вспомнил видение Саманты, рассчитывая, что она, как и прежде, не ошиблась и что все произойдет буквально так, как она рассказывала. Посмотрев на часы, он сделал рукой знак остальным и, пригибаясь к земле, быстро и бесшумно побежал вниз по склону холма к сараю.

Приближаясь к строению, Лукас услышал тихий шум и подумал, что это Гилберт заливает в «хаммер» бензин из канистр, собираясь удирать из своего логова. В душе он обрадовался — бензобак у «хаммера» громадный. Чтобы его заполнить, нужно минут пять, не меньше.

Подобравшись к воротам сарая, Лукас осторожно приподнял деревянную щеколду и, рывком открыв одну их половину и держа наготове пистолет, ворвался внутрь.

Спрятаться внутри оказалось, есть за чем — вдоль одной стены стояли стожки сена, вероятно, закрывающие щели между досками. Лукас, Уайат и Глен бросились за них. Лукас крикнул:

— Эндрю Гилберт, не двигаться! Это ФБР!

Гилберт замер у дверцы своего «хаммера», но лишь на мгновение. Затем лицо его перекосилось от злобы, и он метнулся в салон машины.

Никто из троих не стал ждать продолжения.

Раздались три выстрела, подхваченный было с сиденья пистолет выпал из руки Гилберта, а его самого отбросило к задней дверце машины. На его светлой рубашке и жилете начали расползаться кровавые пятна.

Лукас вышел из укрытия и, продолжая держать его на прицеле, двинулся вперед. Гилберт закашлялся, изо рта показались две струйки крови, которые быстро сбежали на рубашку. Он сполз по дверце «хаммера» на землю.

Лукас вплотную приблизился к нему, посмотрел в глаза. На лице Гилберта мелькнула улыбка, он судорожно вдохнул и хрипло пробормотал:

— А вот теперь шах и мат…

Голова его безжизненно упала на грудь.

Уайат и Глен тоже услышали последние слова Гилберта.

— Сукин сын признался в проигрыше, — произнёс шериф.

— Сомневаюсь, — отозвался Лукас. В голосе его не слышалось триумфальных ноток. Он нагнулся, подобрал пистолет Гилберта, сунул в кобуру свой. — Надо обыскать сарай и дом, — сказал он и прибавил: — У нас нет прямых улик, доказывающих его причастность к похищениям и убийствам. Одни косвенные.

— Но он тот, кого мы искали, — возразил Уайат.

— Тем не менее улик у нас против него пока нет, и нам нужно их найти.

— Начнем с машины? — предложил Глен и, обойдя «хаммер», открыл заднюю дверцу машины, чтобы осмотреть багажное отделение.

Уайат и Лукас присоединились к нему и застыли от увиденного, в сарай начали входить и остальные полицейские.