— Что ты имеешь в виду под словом «пока»?

— Перестань, Люк. Не мне говорить тебе, что Меткалф землю будет рыть, лишь бы найти связь между нашим цирком и похищениями.

— Ну и как ты думаешь, найдет?

Вместо ответа Саманта повернулась к аквариуму, затем сделала несколько шагов к нему.

— Жуткая штуковина. Действительно как в старых фильмах. Я вроде видела такую в сериале с участием Голдберг. Там какой-то злодей в чем-то подобном топил своих жертв. Я все удивлялась: почему он просто не застрелит их? — Она перевела взгляд на Люка. — А ты как думаешь? Почему этот похититель не убивает похищенных сразу?

Люк посмотрел на аквариум.

— Похоже, что он устанавливает что-то вроде таймера.

— Почему он не убивает своих жертв сразу? — повторила Саманта.

— Потому что и смерть жертвы тоже часть его игры. Он проверяет, насколько быстро я буду действовать, успею кого-нибудь из них спасти или нет. Ты это хочешь услышать? — гневно спросил он.

Саманта выслушала его тираду с полным спокойствием. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— Я спрашиваю тебя: почему смерть жертвы он тоже сделал частью игры? — еще раз спокойно переспросила она. — Не понимаешь? Тогда объясню — он пытается переложить ответственность на других, Люк. Чтобы в смерти Линдси и других обвинили не его, а тебя. Формально винить его, строго говоря, не в чем. Если бы ты или полиция действовали порасторопнее, все похищенные остались бы живы.

— Ты делаешь такой вывод только потому, что мы нашли устройство, напоминающее таймер? Одно-единственное.

— Нет, это не мой вывод. Я слышала, как он говорил Линдси, что он никого не убивает, во всяком случае, не своими руками и не прямо. Он явно перекладывает часть ответственности на тебя. Но это не единственная причина, есть еще. Мгновенное убийство не дает ничего, кроме трупа. Нет эмоционального напряжения. Но покажи человеку, как он умрет, заставь его видеть приближение смерти — и появляется страх, который постепенно переходит в ужас. После чего можно просто уйти.

Лукас хмуро рассматривал бесстрастное лицо Саманты.

— Вспомни первую жертву, Митчелла Кэллогана. Он был обезглавлен. Я краем уха слышала, что патологоанатомы удивлялись тому, как чисто ему отсекло голову.

— Они считают, что преступник действовал мачете или самурайским мечом. Отрубил голову одним ударом, — медленно произнес Лукас.

— А может быть, он использовал гильотину? — предположила Саманта.

Первой реакцией Лукаса было изумление, которое почти сразу сменилось злостью.

— Гильотина…

— Преступник знаком с механикой и инженерным делом. Ну по крайней мере мастерить он умеет. Уж если он из трубопровода сделал адскую машину, то уж гильотину замедленного действия он создать сможет. Думаю, Кэллоган, связанный, лежал на спине и несколько часов смотрел на нож, возможно, даже слышал тиканье будильника, установленного на определенное время.

— Страх, — сказал Лукас. — Приманка для меня.

— Возможно, он заманивает тебя страхом. И, не исключено, им же и… наказывает.

Лукас не удивился словам Саманты.

— Ты тоже догадалась, да? Что я должен знать этого сукина сына? Да, все говорит о том, что наши пути где-то пересекались.

— Скорее всего, да. Пойти на убийства, ломать голову над созданием специальных хитрых механизмов — это многовато даже для сумасшедшего. Здесь определенно есть что-то личное. Ведь всю свою игру он придумал не для собственного удовольствия, а для тебя. Он знает тебя, ему известно, что ты умеешь разыскивать людей по их ощущениям. Следовательно, вплоть до самой их смерти ты чувствуешь то же, что и они.