Я жестом подзываю Кабира и веду прямо в винный погреб, в бабушкин кабинет. Когда мы приходим туда, он восхищенно озирается по сторонам, кивает и бормочет:

– Офигеть!

– Вот именно.

Когда пресса наконец узнала, что убитым, которого обнаружили вместе с украденной картиной Вермеера, оказался Рай Стросс, история эта, как вы догадываетесь, была преподнесена под огромными заголовками. В прошлом она бы не сходила с первых страниц днями, неделями, а то и месяцами. Но не сейчас. Сейчас продолжительность нашего внимания такая же, как у ребенка, получившего новую игрушку. Мы увлеченно играем день или даже два, затем нам становится скучно. Мы видим новую игрушку, а эту закидываем под кровать и забываем о ней.

Бóльшую часть времени, на которое пришлась лихорадка СМИ по поводу Рая Стросса, я провел в больнице. В конечном итоге каждая сенсация – здесь я позволю себе еще одну метафору – подобна костру. Если туда не подбрасывать поленья, он погаснет. Пока новости этим и исчерпались. Украденная картина, «Шестерка с Джейн-стрит», убийство – все это «вкусно» само по себе, а вместе образует пьянящую смесь. Но это было одиннадцать дней назад.

СМИ пока еще не знают о чемодане с моими инициалами, найденном в башне, и о связи этой истории с Патришей и Хижиной ужасов. С моей точки зрения, это хорошо. Это облегчает мне проведение дальнейшего расследования.

Кабир аккуратно выкладывает на старый бабушкин стол привезенные папки. Главная причина, почему я вызвал сюда своего главного помощника и решил поработать вместе с ним, – это общий взгляд на проблему. Кабир знает: я визуал и люблю, чтобы факты и доказательства были представлены в упорядоченном виде. Все папки имеют одинаковый размер (девять на четырнадцать дюймов) и одинаковый цвет (ярко-желтый). На этикетке каждой его аккуратным почерком сделана надпись.

– Вся «Шестерка с Джейн-стрит», – говорит Кабир.

Шесть папок, аккуратно положенных в ряд. Я читаю имена на этикетках, двигаясь слева направо: Лайонел Андервуд, Лейк Дэвис, Эди Паркер, Билли Роуэн, Рай Стросс, Арло Шугармен. Алфавитный порядок соблюден. Отвечаю на ваш вопрос: я не страдаю обсессивно-компульсивными навязчивыми состояниями, но считаю, что, как и в случае со «Шкалой Кинси», мы все подвержены определенным отклонениям, даже если и не желаем это признавать.

– Можно начинать? – спрашивает Кабир.

– Прошу.

– Нам известна судьба Рая Стросса и Лейк Дэвис, – говорит он и откладывает их папки. Остается четыре. – Теперь сообщаю новости по остальным.

Я жду.

– Начну с Эди Паркер. Ее мать до сих пор жива. Живет в Баскин-Ридже, штат Нью-Джерси. Утверждает, что с того трагического вечера не видела свою дочь и не получала никаких вестей. Миссис Паркер отказалась говорить с журналистами, но поговорить с вами она готова.

– Почему со мной?

– Я сказал ей, что в квартире Рая Стросса нашли вашу картину. И еще намекнул на вашу возможную осведомленность о местонахождении остальных членов «Шестерки с Джейн-стрит». То есть на эксклюзивные сведения, которые вы по понятным причинам не разглашаете.

– Ай-ай-ай, Кабир.

– Да, босс, сказывается ваше дурное влияние на меня. Позволите перейти к Билли Роуэну?

Я киваю.

– Похоже, отношения между Билли и Эди были куда серьезнее, чем казалось. Отец Билли тоже жив, а мать умерла двенадцать лет назад. Но вот какой интересный момент: десять лет назад отец Роуэна ушел на пенсию и перебрался из Холиока в штате Массачусетс в Нью-Джерси.