Патриша смотрит на фотографии. Ее глаза успели высохнуть. Я прокручиваю в голове разные варианты. Был ли Рай Стросс знаком с моим дядей Олдричем? Предполагаю, что да. Шантажировал ли Рай Стросс Олдрича или мою семью, требуя значительные суммы денег? И вновь ответ на мое предположение утвердительный. Что произошло потом? Зачем понадобилось воровать картины? Зачем убивать Олдрича и похищать Патришу?

Что я упускаю в своих рассуждениях?

– Не знаю, – качает головой Патриша. – Может, тогда он так и выглядел. Похититель всегда носил маску. Но я допускаю, что это он.

ПТ убирает снимки.

– После побега вы нашли способ заставить вашу личную трагедию служить доброму делу.

Естественно, это комплимент. По смыслу слов – да. Однако интонация говорит о другом. Кажется, мы приближаемся к концу этой смахивающей на допрос беседы. Однако чувствуется, ПТ задал еще не все вопросы. Я убедился, что в подобных случаях лучше не форсировать события.

– Чтобы было понятнее, я имею в виду создание вами сети приютов «Абеона».

Патриша благодарит ПТ. Чувствуется, ей тоже хочется поскорее завершить разговор.

– Позвольте спросить, а откуда вы взяли имя?

– Имя?

– Абеона.

– ПТ, это еще зачем? – встреваю я.

Я тут же жалею, что встрял. ПТ отнюдь не дурачок. Он не задает тупых или бессмысленных вопросов. Я не понимаю, каким образом название приютов может что-то значить, но, раз ПТ спрашивает, ему это зачем-то нужно.

– Абеона – это древнеримская богиня безопасных путешествий, – поясняет Патриша. – Когда выросшие дети впервые покидают родительский дом, Абеона их оберегает и ведет.

ПТ кивает:

– А ваш логотип: бабочка со странным узором крыльев, похожим на глаза?

– Так этот вид называется Tisiphone abeona, – говорит Патриша, словно уже тысячу раз отвечала на подобный вопрос.

Наверное, так оно и есть.

– Да, – говорит ПТ. – Но как вы увязали все вместе?

– Что увязала?

– Благородную миссию древней богини Абеоны и логотип с бабочкой Tisiphone abeona? Это была ваша идея?

– Моя?

– Вы изучали богов и богинь Древнего Рима? Или, быть может, коллекционировали бабочек? – ПТ подается вперед и таким добрым, располагающим тоном спрашивает: – Что вас вдохновило?

Я пытаюсь прочитать ответ на лице Патриши, но сигналы, идущие оттуда, лишены ясности. Ее лицо бледнеет. Я вижу замешательство и даже страх. Кажется, только сейчас до нее что-то стало доходить, но что?

– Не знаю, – отчужденно отвечает Патриша.

Таким ее голос я слышу впервые.

ПТ кивает, словно ему это понятно. Не сводя глаз с Патриши, он протягивает руку к Максу. Тот уже наготове с другим листом бумаги. ПТ медленно и почти ласково протягивает лист Патрише. Я смотрю через его плечо. Это фотография верхней части руки. Там вытатуирована бабочка Tisiphone abeona.

– Это рука Рая Стросса, – говорит ПТ. – Единственная татуировка, найденная на его теле.

Глава 25

Время весьма позднее. Час ночи. И коньяка нами выпито до неприличия много. И вдруг Патриша говорит:

– А я ведь помню эту татуировку.