– Это верно, – соглашаюсь я.

– Думаешь, это я убила Рая Стросса?

Подобная мысль вот уже который час вертится у меня в мозгу.

– Не представляю, каким образом, – говорю я.

– Какое впечатляющее подтверждение.

Я приподнимаюсь. Выпитый коньяк ударяет в голову, и она начинает кружиться.

– Я могу высказаться напрямую?

– А ты когда-нибудь говоришь по-другому?

– Гипотетически, если бы ты убила Рая Стросса…

– Я не убивала.

– Поэтому я употребил слово «гипотетически».

– Ах да. Продолжай.

– Если бы ты его убила, гипотетически или по-другому, я бы никоим образом тебя не винил. Я просто хочу знать, чтобы мы смогли с этим разобраться.

– Разобраться с этим?

– Сделать так, чтобы прошлое больше никогда к тебе не возвращалось.

Патриша улыбается и поднимает бокал. Она утомлена не меньше моего.

– Вин!

– Да.

– Я его не убивала.

Я ей верю. И еще я уверен, что она рассказывает мне не все. Но опять-таки в обоих случаях я могу ошибаться.

– Можно задать тебе гипотетический вопрос? – спрашивает Патриша.

– Разумеется.

– Если бы ты был на моем месте и тебе подвернулся шанс убить Рая Стросса, ты бы его убил?

– Да.

– И без особых колебаний, – говорит она.

– Вообще без колебаний.

– Такое ощущение, словно ты уже был в похожей ситуации.

Не вижу смысла отвечать. Как я уже говорил, я совсем не знаю Патришу, а она совсем не знает меня.

Много лет назад мне довелось попасть на частный ретрит, куда на выходные съехались вашингтонские политики, включая сенатора Теда Кеннеди. Называть точное место я не имею права – это конфиденциальные сведения. Скажу лишь, что мы находились не так далеко от Филадельфии. В последний вечер устроили празднество, где сенаторы поочередно пели под караоке. Я не шучу. Честно говоря, это зрелище меня восхищало. Сенаторы выглядели дураками, как выглядим все мы, когда поем под караоке, но им было плевать.

Возвращаюсь к Теду Кеннеди.

Мы едва познакомились, но он настаивал, чтобы я звал его Тедом. Не помню, какую песню он выбрал. Что-то из хитов фирмы «Мотаун». Возможно, «Ain’t No Mountains High Enough». Или ее пела Барбара Боксер? Или они с Тедом пели дуэтом, как Марвин Гэй и Тамми Террелл? Уже не помню. И хотя мы с ним расходились во мнениях по многим вопросам, Тед был на редкость обаятельным и остроумным. Весь вечер он пил. Много. Он был настолько пьян, что только чудом не зацепил головой какой-нибудь абажур. Под конец торжества он уже не стоял на ногах, и спутнице пришлось чуть ли не на себе тащить его в номер.

Зачем я вам все это рассказываю?

На следующее утро мне надо было рано уезжать. Я проснулся в половине шестого, а в шесть уже был в столовой. Там я застал только одного человека. Вы уже догадались кого.

– Доброе утро, Вин! – приветствовал меня Тед. – Садитесь со мной.

Он читал «Вашингтон пост», прихлебывая кофе. На тарелке лежал обильный завтрак. В глазах – ни следа похмелья. Он успел принять душ и был бодр. У нас возникла оживленная дискуссия по целому ряду тем, но главное вот в чем: я больше не встречал людей, обладавших таким умением пить, и я не знаю, считать ли это свойство положительным или отрицательным.

По-моему, оно отрицательное.

В чем суть этой истории, где я хвалюсь знакомствами с важными шишками? Я считаю себя вполне «тренированным» по части выпивки.