Иэн Корнуэлл опускается на стул с противоположной стороны стола:

– Мне нанесли психологическую травму. – (Я жду.) – Я бы предпочел не говорить об этом.

– Профессор Корнуэлл!

– Да.

– Во время вашего дежурства моя семья лишилась двух бесценных шедевров живописи.

– Вы меня обвиняете?

– Обвиню, если откажетесь мне помогать.

– Я ни от чего не отказываюсь, мистер Локвуд.

– Превосходно.

– Но я не хочу, чтобы мной манипулировали.

Я даю ему немного времени, чтобы сохранить лицо. Он капитулирует. Такие, как он, всегда сдаются.

Через несколько секунд он с сокрушенным видом заявляет:

– Я не знаю ничего такого, что могло бы вам помочь. Я все подробно рассказал полиции, причем неоднократно.

Как ни в чем не бывало я продолжаю:

– По вашим оценкам, один из нападавших был среднего телосложения, ростом пять футов и около девяти дюймов. Второй был чуть выше шести футов и отличался более крепким телосложением. Оба белые. По вашему утверждению, они приклеили себе усы.

– Там было темно, – добавляет он.

– Что вы этим хотите сказать?

– Я говорю о неточности оценок. – Его глаза скашиваются влево. – Рост, телосложение. Все произошло слишком быстро, я не смог рассмотреть их как следует.

– Вы были молоды и напуганы, – добавляю я.

Иэн Корнуэлл хватается за эти аргументы, как утопающий за спасательный круг:

– Да, совершенно верно.

– Вы были стажером, подрабатывающим дежурствами.

– Да, это входило в условие требований предоставленной мне финансовой помощи.

– И ваша подготовка была минимальной.

– Я не снимаю с себя ответственности, – говорит Корнуэлл, – но колледжу следовало обеспечить картины вашей семьи более надежной охраной.

Здесь он прав, хотя многое в этом деле и в расследовании кражи и раньше вызывало у меня вопросы. Наша семья предоставляла картины на короткое время, и даты были обговорены заранее, за несколько недель. Мы увеличили число камер наблюдения, но тогда цифровое видео не отправлялось в облачные хранилища. Поэтому записи находились на жестком диске компьютера, а компьютер стоял на втором этаже, в комнате за кабинетом президента колледжа.

– Откуда воры знали, где искать жесткий диск? – спрашиваю я.

– Пожалуйста, не надо, – закрыв глаза, стонет профессор.

– Что не надо?

– Неужели вы думаете, что люди из ФБР не задавали мне такие же вопросы? Задавали тысячу раз. Они часами допрашивали меня и даже отказывали в помощи адвоката.

– Они подозревали вас в соучастии.

– Не знаю. Но они вели себя так, будто я и впрямь соучастник. Я скажу вам то же, что говорил им: я не знаю, откуда грабителям было известно местонахождение жесткого диска. Я валялся в подвале, перемотанный скотчем и прикованный к батарее. Я провел там восемь часов, пока утром меня не нашел сменщик.

Все это мне известно. Подозрения с Иэна Корнуэлла были сняты по многим причинам и прежде всего потому, что он – двадцатидвухлетний стажер – не имел криминального прошлого.