— Как долетела? — Пирс едва взглянул на Топаз, когда она поцеловала его.

— Прекрасно. — Она вытянула руки за головой и повернулась, чтобы прислониться к столику, ожидая, что Пирс закончит предложение и как всегда набросится на нее. В ее отсутствие он становился невероятно страстным, требуя по меньшей мере двух часов непрерывного секса, и только потом спрашивал, как прошла ее поездка. Один или два раза, возвращаясь с показа мод в другом часовом поясе, она заказывала номер в гостинице у Гайд-парка, чтобы как следует выспаться перед долгим постельным марафоном. Пирс был способен заниматься любовью дольше, чем длилась запись большинства музыкальных дисков. Топаз знала это совершенно точно, потому что всегда пыталась запоминать слова песен. В сексе он напоминал дирижера, чей оркестр играл «Болеро» Равеля, и он чрезвычайно гордился собственной способностью сохранять идеальный ритм и держать зрительный контакт до самого конца.

Но сейчас он писал предложение, которое было длиннее, чем Коран, подумала Топаз. Она прошла на кухню, чтобы взять бутылку минеральной воды.

— Пирс, почему ты решил заняться стиркой? — спросила она, не веря своим глазам. Она заметила, что в стиральной машине «Занусси», которой они никогда не пользовались, крутилось что-то полосатое, едва различимое в мыльной пене.

— Что?

— Стирка, Пирс. — Топаз вернулась в гостиную, чуть не ударившись ногой о кофейный столик, который тоже был переставлен. Ей показалось это странным. Обычно Пирс переставлял мебель, если ему удалось заключить великолепную сделку. — Что-то снова случилось в прачечной?

— Экономия. — Он двигал мышкой так, словно находился на последнем уровне игры «Супер Марио». — Как ты сама прекрасно знаешь, у нас небольшие финансовые трудности.

Сделкой тут и не пахнет, подумала Топаз. Может быть, причина в его стрессовом состоянии?

— Я купила тебе подарок, милый.

— Правда? — Пирс встал, чтобы принять факс.

Топаз рылась в своих сумках.

Пирс прочитал факс, занявший три страницы, и чуть не упал. Он перечитал его еще раз, не веря своим глазам. Затем он посмотрел на подпись и смял бумагу в плотный комок, который бросил в баскетбольное кольцо, привинченное к стене у его стола из черного дерева. Бумага приземлилась в металлическое мусорное ведро, стоявшее прямо под ним. Он вдруг поймал себя на том, что широко улыбается.

— Смотри. — Топаз протянула ему несколько видеокассет. — Верхняя про релаксацию для умозрительного секса, чтобы увеличить действенность спермы. Вторая про роль отца во время беременности — как говорить с животом и тому подобное. А эти две кассеты полностью о детях — когда у них режутся зубы и как распознать детские болезни. Там даже есть комплекс физических упражнений, которые можно делать вместе с малышом. Разве это не чудесно?

Она показывала на изображение улыбающихся молодых родителей в одинаковых комбинезонах. Они держали маленького толстого ребенка, у которого еще не было волос, в точно таком же комбинезоне.

Пирс кивнул, до конца не осознавая то, что увидел. Отодвинув кассеты в сторону, он обнял Топаз и поцеловал ее в губы долгим и жадным поцелуем.

— Добро пожаловать домой, дорогая. — Он помогал ей освободиться от одежды. — Боже, как я по тебе скучал…

— Я тоже скучала по тебе, милый. — Топаз прижалась к нему, понимая, что ей действительно его не хватало.

Пирс помнил, что на кровати не было постельного белья, поэтому он повел ее к черному кожаному дивану, который раньше украшал приемную его офиса в Сити.