Пирс помнил, что на кровати не было постельного белья, поэтому он повел ее к черному кожаному дивану, который раньше украшал приемную его офиса в Сити. Он быстро раздел ее, довольно небрежно ощупывая стройное тело, словно служащий таможни, обыскивающий пассажира, на которого среагировал металлоискатель.

Увидев, как сощурились глаза Топаз, Пирс горячо пожелал, чтобы она проявила немного больше инициативы. Прошлой ночью Портия оттолкнула его и медленно разделась сама с уверенностью опытной соблазнительницы. Она оставила только крошечные трусики-стринги и маленький прозрачный бюстгальтер, который приподнимал ее небольшие конические груди. Пирса возбуждала не грязная фантазия школьника; он почувствовал невыносимое желание из-за того, что Портия сделала это в первую очередь для него.

Но под льняными шортами жены он обнаружил всего-навсего вторую пару ультрасовременных, отталкивающих и помятых трусиков-шорт, а немного выше — майку, которая напоминала ему те майки с темными кругами под мышками, которые он надевал под рубашки из полиэстера, когда ходил в католическую начальную школу.

Топаз закрыла глаза в томном восторге, зная, что с Пирсом она могла ни о чем не беспокоиться. Он не станет вскакивать, чтобы достать взбитые сливки, привязывать ее в душевой кабинке или требовать, чтобы она истязала себя, словно гимнастка, чтобы оргазм был сильнее. Хотя конечный результат часто оказывался опустошающим, секс с Феликсом был похож на работу в ночную смену. Пирс, который больше заботился о собственном удовлетворении, был замечательно предсказуем.

Несколько минут спустя он встал, поцеловал ее и направился в ванную, чтобы вскоре снова появиться.

Топаз смотрела на него с тем ленивым, отстраненным, пассивным желанием, которое она всегда испытывала с Пирсом, и размышляла, почему он так внезапно передумал насчет ребенка. Через два дня у нее должны были начаться месячные, и шансы зачать сегодня ребенка были ничтожно малы, если верить книге, которую она читала в самолете, возвращаясь из Штатов. Но когда она почувствовала, как его бедра прижались к ее бедрам, а его язык заскользил по ее груди, она задрожала от возбуждения, которого раньше никогда не испытывала.

— Пирс, что там у тебя? — завопила она, выскальзывая из-под него.

— Презерватив, — объяснил он. — И спермицид.

— Что? — Топаз пришла в бешенство. — Какого черта ты надел презерватив? Я думала, мы хотим зачать ребенка.

Увидев ее яростный взгляд, а также принимая во внимание близость очень тяжелой мраморной статуи, он слегка поежился и решил солгать.

— У меня сыпь, — не подумав, сказал он и вздрогнул, когда Топаз как ужаленная отскочила от его уменьшающейся эрекции, резким движением задевая его член.

— Сыпь? — повторила она тонким слабым голосом. — У тебя на члене?

Пирс кивнул.

— И где ты ее приобрел? — голос поднялся на две октавы выше.

— Это от моих трусов. — Он с трудом сглотнул, когда ему пришлось продолжить свою унизительную ложь. — У меня аллергия на новые трусы.

Топаз смотрела на него долгим недоверчивым взглядом янтарных глаз. Затем она расхохоталась. От смеха она скатилась с кожаного дивана и теперь лежала на полу, болтая в воздухе длинными стройными ногами в приступе безудержного веселья.

— Знаешь что, Пирс? — Она повернула к нему голову. По щекам у нее текли слезы. — Даже если ты мне солгал, это не имеет никакого значения. Я так тебя люблю.

Пирс заставил себя улыбнуться и сказал, что ему нужно в ванную, где он стянул с себя презерватив и выбросил его в хромированное мусорное ведро с педалью. Он понял, что такое решение проблемы было неудачным.