С этими словами она обхватила губами горячую твердую плоть.

— О-о! — стонал Майлз, теряя остатки самообладания. — Кто научил тебя таким чарам?

— Один чародей, искушенный в делах любви, — прошептала Виктория. — Мне было так приятно, что я подумала: вдруг ему это тоже понравится?

— Так оно и есть! — шепнул Майлз, запуская пальцы в ее густые темные волосы.

— Вот и хорошо, — пробормотала Виктория, продолжая свои дерзкие ласки.

Майлз громко, сладостно застонал, затем вдруг подхватил Викторию под мышки и поставил на ноги.

— Пойдем-ка, моя маленькая искусительница!

С шутливо-грозным видом он толкнул Викторию на кровать и, озорно улыбаясь, наклонился над ней.

— Виктория Уэлсли, вы — мошенница! — прошептал он, обнажив ее белоснежные бедра.

— Мошенница? — озадаченно посмотрела на него Виктория. — Что ты хочешь этим ска… ах!

В этот миг Майлз одним уверенным движением овладел ею. Отстранился, двигаясь неспешно и вкрадчиво, словно дразня ее.

— Ты прилюдно изображаешь скромную и безупречную матрону, но ведь никто не видит, что ты вытворяешь в спальне! Здесь ты колдовским образом превращаешься в такую соблазнительницу, что в это и поверить невозможно. Я и сам не верил бы, — шепотом добавил Майлз, — кабы не испытал на себе эти чары.

— Чары, вот как? — хихикнула Виктория — и тут же задохнулась от блаженства, принимая в себя его жаркую властную плоть. — Значит, я волшебница?

— О, да! — простонал Майлз, двигаясь все быстрее.

— В таком случае вы, мистер Уэлсли, тоже волшебник, — почти беззвучно выдохнула Виктория. — Жду не дождусь, когда вы испытаете на мне свои чары.

— С удовольствием, миссис Уэлсли!

И далее молодые супруги Уэлсли испытывали свои чары друг на друге — к полному обоюдному блаженству.

— Миссис Уэлсли! Из Пемброк-хауса приехал некий Джордж. Говорит, что ему нужно срочно вас видеть.

Виктория подняла глаза от рубашки, которую вышивала в подарок Майлзу, и на всякий случай уточнила:

— Джордж? Это наш конюх, не так ли?

Седрик равнодушно пожал плечами, как бы давая Виктории понять, что слуги из Пемброк-хауса его не касаются и запоминать их имена и должности он вовсе не обязан.

— Он сказал только, что его зовут Джордж, миледи.

— Думаю, это наш конюх — больше некому, — проговорила Виктория и испуганно посмотрела на дворецкого. — Уж не случилось ли чего в Пемброке?

Отложив в сторону вышивание, Виктория торопливо спустилась в холл, где терпеливо дожидался ее появления старый преданный слуга. Ласково ему улыбнувшись, она спросила:

— Что привело тебя в манор Уэлсли, Джордж?

Старик неприязненно покосился на величественную фигуру Седрика, маячившего за спиной хозяйки, и вполголоса произнес:

— Срочное дело частного порядка, миледи.

Виктория поняла, что конюху не хочется говорить в присутствии Седрика, повернулась к дворецкому и сказала:

— Большое спасибо, Седрик. Можете идти.

Дворецкий от обиды сморщился, словно проглотил что-то горькое, но спорить с хозяйкой не стал и, гордо ступая, направился в столовую.

Виктория мгновенно обернулась к старому конюху:

— Ну, Джордж, говори скорее — что стряслось в Пемброке?

Старик скомкал шляпу и со скорбным видом пробормотал:

— В Пемброке случилось несчастье, миледи.