Виктория побледнела как мел и прижала ладонь к губам.

— Не может быть! Неужели Кингз Рэнсом пропал?

Лицо старика горестно сморщилось, и Виктории на миг показалось, что он вот-вот заплачет.

— Пропал, миледи. И, можно сказать, бесследно.

Ужас на лице Виктории постепенно сменился сосредоточенным выражением. Сдвинув брови, она смерила своего слугу строгим проницательным взглядом.

— Еще какие-нибудь лошади пропали? Джордж отрицательно помотал головой.

— Нет, миледи. Мы недосчитались одного только Кингз Рэнсома. Когда мы утром вошли в конюшню, там была тишь да гладь. Похоже, тот человек, что похитил Кингз Рэнсома, очень хорошо знал, какая именно лошадь ему нужна, шел прямо к стойлу жеребца и ничуть не обеспокоил остальных обитателей.

Виктория медленно кивала в такт словам старого слуги. Появившиеся у нее в голове смутные подозрения с каждой минутой обретали все более четкие контуры.

— Полагаю, вы уже отрядили людей на поиски? — справилась она.

— Разумеется, миледи. На поиски Кингз Рэнсома отправились все, кто был в Пемброке. Мы разглядели следы его копыт и отпечатки мужских сапог на земляном полу конюшни, но на дворе следы сразу же затерялись. По-видимому, вор сначала поводил коня по двору, чтобы запутать следы, а потом вскочил на него и поскакал прочь от Пемброка через ближайшее пастбище. Я хотел сообщить о краже властям, но потом решил прежде поставить в известность о случившемся вас.

— И правильно сделал, — сказала Виктория, с отсутствующим видом потрепав старика по плечу. — Не нужно подключать к поискам власти. Пока. Вдруг мы обойдемся собственными силами?

Джордж поник головой, и в его глазах блеснули слезы.

— Никак не могу опомниться после этого ужаса, миледи. Ведь за конюшню отвечаю я. Может, если бы в ту ночь я не спал так крепко…

— Глупости, — строго сказала Виктория. — Это не твоя вина. Ты, в конце концов, не сторож. Не можешь же ты по ночам не спать? Да и что еще, спрашивается, делать ночью?

— В таком случае, миледи, скажите, как вы собираетесь поступить? Обратитесь к властям или расскажете обо всем мужу, чтобы он помог вам разобраться в этом деле?

— Ни то ни другое, — отрезала Виктория. — Это дело касается Пемброка, и разбираться буду я сама.

Джордж, терзая заскорузлыми руками свою злосчастную шляпу, пробормотал:

— Прошу простить меня за дерзость, миледи, но сдается мне, вам не стоит браться за это в одиночку. Дело-то может оказаться опасным. Конокрады, по большей части, народ жестокий.

— Чепуха! — возразила Виктория, не желая даже думать о возможной опасности. — Мне кажется, я знаю, кто украл Кингз Рэнсома, и не думаю, что у меня возникнут проблемы, когда я потребую его назад.

Глаза Джорджа округлились от изумления.

— Вы догадываетесь, кто украл Кингз Рэнсома? Намекаете, стало быть, что это человек, которого все мы знаем?

Виктория тяжело вздохнула.

— Боюсь, что так, но, если мне удастся урезонить этого человека, Кингз Рэнсом уже к полудню снова будет стоять в конюшне… а потому нет смысла беспокоить по этому поводу мистера Уэлсли или представителей закона.

Джордж одарил хозяйку недоверчивым взглядом, но, памятуя о ее легендарном упрямстве, вступать в пререкания все-таки не решился.

— Как скажете, миледи. Могу я вам чем-нибудь помочь?

Виктория задумалась. Она уже не сомневалась, что коня похитил Хэррисон, и решила, что в момент объяснения с Гилфордом было бы совсем неплохо иметь поблизости верного человека. Кроме того, если она убедит Хэррисона в бессмысленности затеянного им предприятия и тот вернет лошадь, Джордж и доставит Кингз Рэнсома домой.