– Но ведь я ее даже не знаю! Поэту нужно вдохновение, а чтобы вдохновиться, нужно познакомиться с человеком. Невозможно выдумать что-то из ничего.

– Послушайте, дон Пабло, – настаивал Марио. – Это просто стихотворение. Если будете все так усложнять, то не видать вам Нобелевской премии.

Неруда остановился перевести дух.

– Марио, будь добр, ущипни меня, пробуди меня от этого кошмара.

– И что же, дон Пабло? Вы – единственный в целом поселке, кто способен мне помочь. Все остальные здесь – рыбаки, они не умеют и слова сказать.

– Но эти рыбаки тоже влюблялись, и они сумели о чем-то заговорить с девушками, которые им нравились.

– Рыбьи головы!

– Но они же влюбились и женились на них. Вот твой отец, чем он занимается?

– Ну, рыбак он.

– Вот видишь! Он же когда-то заговорил с твоей матерью и убедил ее выйти за него замуж.

– Дон Пабло, сравнение это не годится: Беатрис намного красивее моей матери.

– Дорогой Марио, я сгораю от любопытства прочесть телеграмму. С твоего позволения.

– Конечно-конечно.

– Благодарю.

Неруда хотел было аккуратно вскрыть конверт, но в итоге порвал его вместе с телеграммой. Марио поднялся на носки и вытянул шею, пытаясь поверх плеча разглядеть его содержимое.

– Это не из Швеции, нет?

– Нет.

– Думаете, в этом году вам дадут Нобелевскую премию?

– Я об этом больше не переживаю. Это возмутительно: каждый год находить себя в списке соревнующихся; я, в конце концов, не скаковая лошадь.

– От кого же тогда телеграмма?

– От Центрального комитета партии.

Неруда выдержал трагическую паузу.

– Молодой человек, сегодня, случаем, не тринадцатое число?

– Плохие новости?

– Отвратительные! Мне предлагают стать кандидатом в президенты!

– Дон Пабло, это же замечательно!

– Замечательно, когда тебя выдвигают на эту должность. Но что, если меня выберут?

– Конечно, выберут. Вас все знают. В доме моего отца всего одна книга, и та – ваша.

– И что это значит?

– Как это – что значит? Если даже у моего отца, который не умеет ни читать, ни писать, есть ваша книга, то мы точно победим.

– «Мы победим»?

– Ну да, я буду за вас голосовать.

– Спасибо за поддержку.

Неруда сложил куски телеграммы и убрал в задний карман брюк. Марио смотрел на него, и глаза его подернулись влагой; Неруде он напомнил мокнувшего под дождем щенка в родном Паррале.

Затем со всей серьезностью поэт произнес:

– А теперь – в закусочную, познакомиться наконец с этой Беатрис Гонсалес, о которой я столь наслышан.

– Дон Пабло, вы шутите.

– Нисколько. Мы сядем прямо за стойку, закажем вино – и приглядимся к твоей подруге.

– Она так и помрет, увидев нас вместе! Пабло Неруда и Марио Хименес пьют в закусочной вино. Так и помрет!

– Это будет печально. Тогда вместо стихотворения придется писать ей эпитафию.

Неруда бодро зашагал, однако заметив, что Марио, словно громом сраженный, остался стоять на месте, обернулся и крикнул:

– В чем теперь дело?

Марио быстро догнал его, посмотрел в глаза и сказал:

– Дон Пабло, если я женюсь на Беатрис Гонсалес, вы будете моим посаженым отцом?

Почесав гладко выбритый подбородок, Неруда сделал вид, будто раздумывает над ответом, затем уверенно поднес палец ко лбу.

– Сначала мы выпьем в закусочной вина, а после – пораскинем мозгами над двумя важными вопросами.

– Какими?

– Над должностью президента республики и над Беатрис Гонсалес.